Запрещенные друг другу

— Ах, вот как ты запела?! Это подруги тебя так надоумили? Что, понравилось быть независимой?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Юля улыбнулась. Болезненно, правда, едва сдерживая слёзы, но всё же выдавила из себя улыбку, чувствуя, как дрожат его руки. Необъяснимое состояние. Впервые захотелось гордо вскинуть голову и доказать, что не такая уж она и слабачка.

— Пусти! — произнесла с придыханием, пытаясь вырваться из звериной хватки. — Мне больно! Слышишь? — выкрикнула, почувствовав острую боль.

— Папа!..

Душераздирающий крик Сашки, влетевшего на кухню на всех парах, заставил Осинского вздрогнуть, а затем и отскочить от жены, словно его ошпарили кипятком. Он сконфужено уставился на плачущего навзрыд сына, потом перевел взгляд на потирающую локоть Юлю и судорожно сглотнул.

— Не оби-жай-й-й… мою маму-у-у, — выдавил тот сквозь всхлипы, бросившись к Юле. Она распахнула руки, принимая сына в материнские объятия, и осуждающе посмотрела на Глеба.

— Ну да, — усмехнулся он горько, придя в себя окончательно. — Один я виноват, да? Саша, сынок, иди сюда! — протянул руки, завлекая к себе мальчика.

— Не придирайся к словам, — сказала как можно спокойней Юля, успокаивая начавшего икать сына. Говорить было невероятно трудно. Едва переводила дыхание, настолько сильно бил озноб, но всё же сдерживалась из последних сил. Ради сына придала голосу привычное для его ушей ласковое звучание. — Никто тебя не винит. Но можно было обойтись и без светопреставления, — кивнула на разрушенную кухню и чавкающий под ногами ужин. Да ладно ужин, пофиг на посуду, у неё этой посуды — море. С продуктами тоже проблем нет — сейчас что-нибудь приготовит, даже тот самый омлет или кашу какую-нибудь. Тут Сашку жалко. Ребёнок и так чересчур эмоционально реагирует на любое повышение голоса, а тут такой мандец. И попробуй переубедить после этого, что папа с мамой «просто» разговаривали. — Сыночек, никто никого не обижает, правда, папа? — поцеловала курчавую головку, раскачивая маятником хрупкое тельце. Сердце обливалось кровью от его глубоких всхлипов, и теперь, чтобы успокоить его, понадобиться не один день. Страшно представить, что сейчас бы произошло, признайся она о связи с Дударевым. Даже на минутку, даже на секунду не хотела это представлять, потому что тогда могли произойти страшные вещи и Сашка стал бы первым, кто пострадал от их разрушительной силы.

— Правда, — подыграл ей Глеб и, вздохнув, обвёл глазами учиненную им же разруху. — Всё так, как говорит мама.

— Я всё слы-шал… ты кри-чал на ма-му, — стоял на своем Саша, уткнувшись лицом в Юлин живот.

Глеб встретился с ней взглядом и увидел, как она сдвинула плечами, мол, выкручивайся. Нужно было раньше думать. Только проблема в том, что у него сейчас в голове было пусто. Ни одной разумной идеи, которая бы помогла успокоить испуганного мальца.