Прощание с ангелами
- Автор: Гайдучек Вернер
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Софья Львовна Фридлянд
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Прощание с ангелами». Краткое содержание книги:
«Никоим образом. Просто подобные умозаключения не имеют связи с действительностью. Изъявительное наклонение данного момента, как правило, выглядит иначе, нежели сослагательное вероятного допущения».
Он не постеснялся изображать одержимого и мудрого человека науки, то есть, другими словами, не побоялся выглядеть фарисеем. Ибо, прежде чем фон Халлер успел предать Вестфаля, он сам, Макс Марула, показал себя личностью жалкой и недостойной. И стало быть, вся разница между ним и Халлером заключалась лишь в том, что Халлер не переставал оправдываться, искать человека, который снял бы с него часть вины, в то время как он, Макс, все затаил в душе. Одно зло всегда отыщет другое — вот как он это толковал.
Он снова жил в загородном доме у Халлера, хотя и подозревал, что последний пустил его в свой дом лишь потому, что не пустил туда Вестфаля. Бывали минуты, когда Максу казалось вопиющей несправедливостью занимать эти комнаты, которые могли бы на два дня приютить другого человека и тем самым, быть может, спасти его. Под наплывом таких мыслей он видел себя сообщником, который связан круговой порукой и получает условленную мзду.
Я ни в чем не раскаиваюсь, за несколько месяцев, проведенных здесь, я узнал о жизни больше, чем за все предыдущие годы. Я знаю, ты всегда меня примешь, и благодарен тебе за это.
Может ли он дать Францу то, чего Франц требует? Дать неопровержимую ясность, дать решимость, которая есть у Вестфаля и которой нет у него, Макса? Вестфаль взял на себя крест, и тут уж неважно, считает ли Макс этот крест истинным. Ибо крест, под тяжестью которого сформировался такой человек, как Вестфаль, не может быть ни дурным, ни ложным. А Франц, пожалуй, раньше пришел к этому выводу, чем он, многомудрый теолог.
Макс повернулся лицом к озеру. Знойное марево висело над водой, заслоняя Сентис. Макс не хотел заходить в церковь, пока не выйдут туристы. Хотелось побыть одному. В тот раз, во время двухнедельного пребывания вместе с Францем в доме у Халлера, он приводил сюда Франца и радовался радости мальчика, его наивному восхищению при виде готической резной богоматери в средней части алтаря. Франц непременно должен был вырваться из той жизни, которую в своей ограниченности, глупости, испорченности уготовила ему мать. Не вырвись он из той жизни, он разбил бы свою.
Позади Макс услышал приближающиеся голоса. Экскурсовод повел группу к озеру. Макс вошел в церковь. И церковь в своем гнетущем великолепии, со своими фресками, статуями, колоннами, резьбой алтаря приняла его под свои своды.
«Понимаешь, дядя Макс, как ни потрясает меня красота этой церкви, молиться в ней я бы не смог».
Максу невольно вспомнились эти слова Франца, когда, отворив дубовую дверь, он растерянно замер, не в силах отыскать успокоительную для глаз точку. Разум и мироощущение мальчика, взращенного веком науки, должны были восстать против здравицы из камня и красок во славу потустороннего. Подобное убранство требовало от человека готовности опьяняться блеском и великолепием божественного, требовало безусловной покорности, требовало отречения от разума. В этом противоречии эпохи, противоречии между верой и знанием, Макс был готов всегда, при любых обстоятельствах предпочесть веру, ибо лишь в ней он еще мог обрести опору для своей жизни, омраченной горестным сознанием непостижимости ее. Чем больше он пытался узнать о мире, тем дальше уходил от него мир, и за каждыми распахнутыми вратами вставало десять закрытых.
Сам он обретал здесь молитвенное смирение, отдавался целиком и безраздельно чему-то непостижимому, тому, что он мог предугадать не благодаря могуществу своего разума, а именно благодаря ограниченности его. Он веровал не из силы, а из слабости. И тяжко мучился, признавая, что настало время, когда вера торжествующая должна уступить место вере смирившейся. А вот Франц, так казалось Максу, предпочел бы отбросить мешающую ему веру, лишь бы не смиряться.
Счастлив ли я? Я ни в чем не раскаиваюсь. Ты сказал мне: правда одета в множество оболочек. Чтобы добраться до нее, надо пройти их все.
Макс прошел по всем мытарствам крестного пути, помешкал мгновение перед Христом, изнемогшим под тяжестью крестной ноши, и, покинув церковь через маленький слабоосвещенный придел, снова вышел на ослепительный свет безоблачного дня. Он понял, что Франца ему не вернуть.
Профессор пригласил Анну в свой кабинет. Теперь она сидела в одном из объемистых кожаных кресел, а он встал перед ней, чуть отступя, поглядел на нее сверху вниз, пожал плечами и заговорил без всяких предисловий:
— Милостивая государыня, надежды на спасение не осталось.