Непечатные пряники
- Автор: Бару Михаил Борисович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1381-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Непечатные пряники». Краткое содержание книги:
В 1686 году Лысково снова подарили. На этот раз грузинскому князю Арчилу, сыну картлийского царя Вахтанга Пятого. Арчил с сыновьями приехал в Россию спасаться от иранских и турецких козней. Грузинский царь и его сыновья пришлись ко двору русского царя, и через четырнадцать лет после их приезда Петр Первый подписал жалованную грамоту, которой «…пожаловали подданного нашего царя Арчила Вахтангиевича и сына его Александра Арчиловича Имеретенских… даны им в 1700 году из наших Нижегородского уезда дворцовых волостей: Терюшевская да Белогородская и Лысковская волости с прилежащими к ним селы и деревнями». Всего им было пожаловано шесть сел и одиннадцать деревень. В крошечной русской короне грузинских князей, которую им дал поносить русский царь, село Лысково было самым драгоценным камнем.
Грузинские князья большей частью жили в Москве, а Лысковом управляли через приказчиков. Через тринадцать лет князь Арчил умер, потом умерла его жена Екатерина, потом дочь Дарья, и, поскольку у нее не было прямых наследников, в 1722 году Лысково вновь отошло в казну. Все это время его жители продолжали богатеть возле Макарьевской ярмарки. В селе развернулось каменное строительство. Храмы, лавки и амбары стали строить из кирпича, производимого на местных кирпичных заводах.
Всего два года Лысково побыло дворцовым селом, и вновь Петр Первый его подарил очередному грузинскому князю. На этот раз внуку брата князя Арчила Вахтангиевича. Бакар Вахтангиевич был грузинским царем, но до самой своей смерти в 1750 году жил в своей подмосковной деревне. Правда, он часто наезжал и в Лысково. Здесь он даже завел церковь, в которой службу вели грузинские священники, и здесь же принимал многочисленных друзей, приезжавших к нему из Закавказья. Пока он их принимал, жители Лыскова занимались все тем же – богатели, занимаясь торговлей при Макарьевской ярмарке. У Бакара было двое сыновей – Александр и Леван. Оба военные, офицеры русской армии. Леван умер в тридцать пять лет, а Александр после смерти отца унаследовал Лысково. И тут его попутал бес. Приехали к нему как-то в Подмосковье грузинские товарищи и предложили при поддержке Персии стать грузинским царем. Только и надо было отложиться от России и пойти под руку персидского шаха. Подумал Александр, посмотрел на сугробы за окном, на вязанку дров перед голландской печью, на тарелку с остывающими щами, которые он терпеть не мог, и согласился. Быстро собрался и тайно выехал на Кавказ. Не успел, однако, он далеко отъехать, как схватили его ищейки русской императрицы и отправили в Шлиссельбургскую крепость[148]. Наследником Александра стал его старший сын – Георгий Александрович Грузинский, владевший Лысковым до самой смерти в 1852 году.
С его именем связана целая эпоха в истории села. У Александра Бакаровича было от брака с Дарьей Меншиковой, внучкой Александра Даниловича, пятеро детей. После того как он очутился в крепости, Лысково было передано под надзор опекуну генералу Камынину, но братья Георгий и Александр решили управлять своей вотчиной сами. Недолго думая сбежали они из армии и тайно отправились в Лысково[149].
Георгий Грузинский имел два дома в Нижнем, несколько имений по всей губернии, но поселиться решил в Лыскове, где выстроил себе дворец по проекту самого Растрелли[150]. В Лыскове к тому времени проживало шесть тысяч человек, пристани, к которым причаливали торговые суда, тянулись на пять километров, работали винокуренный, пивоваренный и кирпичные заводы, вокруг села по холмам стояло более сотни мельниц. По многолюдству село не уступало иным губернским городам. И вишенкой на торте – ярмарка[151]. Понятное дело, что ярмарка была на другом берегу, но в Лыскове купцы хранили на складах нераспроданный товар и привозили туда новый, поскольку монастырский берег был низким и его в половодье сильно подтапливало. На лысковском берегу шла торговля железом, кожей, солью, воском, хлебом[152] и другими товарами, которые из‐за их тяжести или по какой-либо другой причине было невыгодно переправлять на другой берег. Часть доходов от этой торговли шла князю Грузинскому[153].
Братья Грузинские сразу показали свой крутой нрав. В 1789 году, когда только вступили они во владение Лысковом, приехали к ним из макарьевской уездной управы судебные исполнители – исправник, сотник и канцелярист суда. Приехали описывать за долги часть села. Братья (тогда еще был жив Александр) описывать никого не пустили, а Георгий каждого еще и собственноручно избил. Несчастного канцеляриста бил, ругал последними словами и спрашивал, как смел он сюда приехать. Исправника князь и вовсе потащил на конюшню. Тот упирался, поскольку понимал, что дело пахнет вожжами, а то и розгами. Князь позвал дворовых на помощь… Уж как там было на конюшне, исправник никому не рассказывал, а только той же ночью ползком, задами огородов ушли судебные исполнители. По другой версии, люди князей Грузинских гнали исправника четыре версты от усадьбы до пристани плетками. Так или иначе, больше охотников описывать имущество князей Грузинских не находилось.
148
Жизнь Александра Бакаровича — сюжет отдельного романа. Даже двух. После смерти Елизаветы Петровны [Князь А. А. Васильчиков в своих мемуарах пишет, а князь П. И. Долгоруков в своих мемуарах подтверждает, что Александр Бакарович состоял в близких отношениях с Елизаветой Петровной, хоть и был моложе ее лет на пятнадцать. Ходили слухи, что от этой связи родилась у императрицы дочь, Варвара Мироновна Назарьева, проживавшая в Пучеже.] он стал поддерживать Петра Третьего. За что и попал в опалу сразу после восшествия Екатерины на престол. За два года до своей неудачной попытки бегства из России ему было предписано жить не ближе ста верст от Москвы. В крепости его продержали недолго. Отобрав воинское звание и мундир офицера лейб-гвардии Измайловского полка, вручили ему тысячу рублей на дорогу и отправили… в Грузию. Там-то и оказалось, что мечтать надо было осторожно. Поддержки в Грузии он не нашел. С превеликим трудом в 1782 году ему удалось поднять восстание, которое тут же было подавлено грузинским царем Ираклием Вторым. Александр бежал в Имерети и… был выдан России местным князьком за пятьсот червонцев и золотую табакерку. Ни о каком Подмосковье и тем более Лыскове теперь не было и речи. Поселили его в Смоленске без права переписки, под надзором караульного офицера, который жил в его доме. В Смоленске Александр и умер в 1791 году. Если собрать все невеселые мысли, которые он передумал за те несколько лет, что прожил затворником, да слепить из них большой ком, да этим комом запустить в тех грузинских товарищей, которые подбили его бежать из России…
149
Видимо, способность недолго думать была унаследована ими от папаши. Тот недолго думая обменял жену и пятерых детей даже не на грузинскую корону, а лишь на ее призрак.
150
Может, не Растрелли, но по легенде Растрелли. И вообще, князь мог и не поселиться в Лыскове никогда. Рос он в подмосковном селе Всехсвятском, и дворец, и парк, и оранжереи там были такие, что не надо никаких других, но… прошло через село шоссе Москва — Санкт-Петербург. Как представились Георгию Александровичу все эти лошадиные заправки с сеном и овсом, бабы у обочин, торгующие хот-догами, нарумяненные девки, пристающие к ямщикам-дальнобойщикам… Так и решил он ехать в Лысково.
151
Воскресни хоть на миг и посмотри на Лысково его бывший рачительный хозяин Морозов — его обратно лечь в гроб никто и уговорить-то не смог бы.
152
А уж как они умели торговать хлебом… По объему хлебной торговли в России Лысково уступало только Рыбинску. До двух миллионов пудов хлеба за один сезон завозилось в село. Хлеботорговцы строили амбары на высоких сваях, загружали их зерном, а весной, по высокой воде, к амбарам подходили баржи, хлеб перегружали на них и везли дальше вверх и вниз по Волге. Хлебная торговля породила в Лыскове «праховый» промысел. «Прахами» называли посредников между продавцами и покупателями хлеба. Посредники пускали к себе в дом продавцов и приводили к ним покупателей. С каждой проданной четверти посредник получал гривенник. Делал деньги из ничего, из «праха». Была в Лыскове улица Стоялая. Почти в каждом доме на ней был постоялый двор. Лысковчане так и говорили: что ни дом — то прах. Теперь зерном в Лыскове не торгуют, но хлеб на местном хлебозаводе выпекают. Если выбирать между ржаным багетом с тмином и буханкой ситного, то я бы выбрал темное бархатное пиво «Макарий» и булочки с яблочной начинкой. Уж больно хороши. «Праховой» торговли хлебом теперь в Лыскове нет, но сдается мне, что о торговых посредниках так думать не перестали. Ей-богу не перестали.
153
У Мельникова-Печерского князь Георгий Грузинский выведен в рассказе «Старые годы» под именем князя Заборовского. Не весь, конечно, он списан, а только некоторые его черты. Правда, некоторых черт так много, что мудрено его не узнать. Рассказ этот во время своего путешествия по России прочитал Александр Дюма-отец и так им впечатлился, что переписал его по-французски (не мог же он просто его перевести дословно) и назвал «Яков Безухий». Понятное дело, что в предисловии он написал, что лишь публикует рукопись, которая случайно к нему попала. «Якова Безухого» прочитал известный французский издатель и большой любитель всего русского Пьер-Кристиан Броше и тоже впечатлился. Мало того, он этот рассказ дал почитать кинорежиссеру Питеру Гринуэю, и тот впечатлился до такой степени, что решил снять по повести фильм. Оба этих впечатлительных господина даже приехали в Лысково к директору краеведческого музея, чтобы тот им показал места, описанные в повести Дюма, описанные в рассказе Мельникова-Печерского. Осмотрели, что смогли, и уехали, обещав вернуться и снять фильм. Кто их, иностранцев, знает. Может, и вернутся, и снимут.