Шанс милосердия [litres]

– Выключи, – едва шевеля губами, прошептала она.

– Что?

– Это. Это всё…

Иллюзия рассеялась, открывая знакомые и порядком поднадоевшие за последние годы стены кают-компании. Набор голограмм, укомплектованных эффектами соответствующих запахов и звуков, был частью стандартного оснащения данного отсека – именно для того, чтобы разнообразить дни, проводимые экипажем в стенах корабля. Но как-то ни разу никому не приходило в голову включать его. Команда предпочитала реальные земные пейзажи, благо больше чем на месяц родную планету покидать не приходилось. И вот – пригодилось…

– Присядь-ка, – посоветовал капитан и, взяв Вьорику под локоть, осторожно довёл её до ближайшего кресла. – Я сейчас Наики позову. Может, чайку сообразит…

– Не надо. Ничего не хочу.

– Надо! – Наики уже была тут как тут – Соображу. Сиавасэ-ча. Чай счастья.

– Что-то не до счастья мне, – заявила Вьорика, присаживаясь. – И выгляжу, наверное, совсем по-идиотски. – Она стряхнула невидимую пылинку с подола своей «божественной мантии».

– Все мы тут выглядим… Всяко. – Наики поставила на стол четыре чашки, привычно потянулась за пятой и тут же отдёрнула руку. – От Клима хоть что-нибудь осталось? – вполголоса обратилась она к капитану.

– Что там могло остаться… – Егор положил локти на стол и смущённо почесал небритый со вчерашнего дня подбородок. – Он же внутри этой «консервной банки» врубил маршевые двигатели на форсаж. Там всё выгорело до последней переборки. И внешнюю обшивку разорвало.

– Надо будет хоть щепоть пепла наскрести, – предложила Вьорика. – У него родители где-то под Томском. И подруга в Ходжикенте.

– Откуда ты о нём так много знаешь? – удивлённо спросила Наики.

– Разговаривали… – Вьорика попыталась припомнить, когда, где и при каких обстоятельствах штурман с ней успел пооткровенничать. – Расскажи-ка лучше, как этой несчастной спасительнице мира удалось вернуть молодость? – поспешила она сменить тему.

– Молодость? – Японка протянула ей маленькую чашечку с чёрной пахучей жидкостью. – Так… Стандартная процедура. Временная коррекция на генетическом уровне. Пройдёт года два, максимум – три, и всё вернётся к исходному состоянию. В лучшем случае, четыре… Дольше, скорее всего, и не понадобится.

– Что значит – не понадобится?! – Вьорика почувствовала, что у неё похолодели ладони, и обхватила ими горячую кружку. – Почему не понадобится?

– Тот, кто решил пожертвовать собой, рано или поздно добьётся своего, – ответила Наики, усаживаясь напротив неё. – Что-то мне подсказывает, что долго она не протянет. Зато умрёт счастливой.

– А я ей даже завидую, – вдруг заявила Вьорика и, наткнувшись на непонимающие взгляды, продолжила: – Она хотя бы делает то, во что верит. А из нас никто толком не понимает, ради чего всё это…

– Чего тут непонятного? – удивлённо спросил капитан. – Мне достаточно того, что я знаю.

– Того, что этот рыжий котх сказал?! – вспылила Вьорика. – Никогда мы не узнаем, что на самом деле у него на уме.

– У меня есть приказ флаг-адмирала, и я намерен его выполнять, – сухо заметил Егор. – И мне этого достаточно.

– Да, капитан. Конечно, капитан…

Некоторое время сидели молча. Видимо, сиавасэ-ча возымел-таки своё успокаивающее действие. От внезапно раздавшегося грохота подскочили все – даже капитан.

– «Вовочка»! Что происходит?! – вскрикнул он, пытаясь сохранить остатки хладнокровия.

Над столом тут же возникла голограмма: из спасательной капсулы, лежавшей в грузовом отсеке, выбирался тощий жилистый человек с обнажённым торсом. Вырванный «с корнем» люк уже валялся рядом на полу.

– Как он вырвался?! – удивилась Вьорика. – Я сама люк заварила…

– Перекрыть отсек! – скомандовал капитан.

Странно, но «Вовочка» не ответил, и оставалось лишь догадываться, выполнил ли он распоряжение.

– Я пойду проверю. – Вьорика рванулась к выходу, но капитан схватил её за руку.

– Во-первых, оружие надо прихватить, а во-вторых, все пойдём. Я впереди, вы прикрываете. – Егор первым выскочил в коридор и, не оглядываясь, помчался в сторону оружейной комнаты.

На полпути он едва не столкнулся с бегущим навстречу Тиглатом.

– Там… – попытался доложить профессор. – Там такое.

– Я знаю, – прервал его капитан. – Как только он вырвался?