Тайна исповеди

Заводы и шахты были взорваны, шахты затоплены водой.

Немцы пытались восстановить шахты и добывать уголь. Но рабочие, которые не смогли выехать в глубокий тыл, не особенно охотно работали в оккупации. Но были и такие люди, которые работали на немцев и проявляли к ним услужливость вплоть до предательства. Например, Шпурик — кандидат партии, награждена медалью за доблестный труд, пошла в гестапо и сдала немцам медаль и партдокумент. Бывший начальник вентиляции Деревянко остался в Макеевке и служил начальником полиции. А еще он отбирал у населения теплую одежду для немецкой армии и угонял молодежь в Германию.

Замуправляющего трестом тов. Рубинский выписал мне 20 кг картошки и дал свою лошадь, чтоб привезти продукты с базы. Дал он распоряжение и начальнику АХО, чтоб мне привезли угля и дров, получил я также кое-что из одежды для детей, из американских подарков.

Первая моя жена умерла в 1928 году после родов. Новорожденная девочка тоже умерла через несколько дней. В то время в городе не было ни роддома, ни детских кухонь, и роды принимали в большинстве случаев безграмотные темные бабки без соблюдения гигиенических правил. Мне пришлось жениться во второй раз, Володе было в то время два года.

Марию, вторую жену, я знал с 1924 года, когда она была еще девушкой и работала на шахте «Амур» откатчицей на поверхности, потом в киоске по выписке газет для рабочих, а в последнее время — телефонисткой в конторе шахты. Вышла она замуж, но муж оказался пьяница, обижал ее, что и привело к разводу, хотя на вид он был интересный мужчина.

Она, Мария, была статная и смелая женщина. Ее родные и вся семья — три сестры и брат Денис — хорошие люди, как труженики и по отношению к людям. Отец жены Елисей Евстафьевич и брат Денис работали со мной десятниками на одном участке шахты «Амур». Сошлись мы с ней по любви и с согласия родных в 1928 году и живем по настоящее время.

Скоро я начал ходить с палочкой, оставив костыли, но нога при ходьбе отекала и сильно болела. Последствия ранения остались на всю жизнь. Хотя и прошло уже столько времени после войны, палочку не бросаю и хожу в ортопедической обуви, которую изготовляет протезный завод гор. Донецка.

… Приказом по тресту «Макеевуголь» меня назначили заместителем начальника шахты им. Кагановича («Октябрьская» теперь).

При отступлении в 1941-м, когда немецкие войска входили в Донбасс, шахта была выведена из строя с таким расчетом, чтобы немцы не могли восстановить ее за два года. Шахта была затоплена водой, шейка ствола взорвана, и железобетонный копер взорваны, подъемная машина выведена из строя. А восстанавливали шахту по проекту, разработанному в министерстве еще в годы войны нашими специалистами.

Первыми на работу пришли бывшие кадровые рабочие, остававшиеся на оккупированной территории. Прибыли и вербованные, в основном женщины из сел Черниговской, Одесской, Сумской и других областей Украины, из Молдавии. Этот народ был не обучен горным специальностям и ехал в Донбасс с неохотой, по мобилизации. На шахту прибыла и группа рабочих «спец-контингента», состав которой проходил госпроверку и работал под охраной, и группа репатриированных немцев — мужчин и женщин. Они жили в шахтерских общежитиях, огражденных проволочными заграждениями, и находились под охраной. За сверхурочную работу им давали дополнительное питание, так что приходили они охотно. Работа эта проводилась в ночное время по производственной необходимости.