Тайна исповеди

Короче, это всё под вопросом. Под вопросами. Убийство человеческого эмбриона, убийство эсэсовца, убийство мудака в уличной драке — это таки настоящие убийства или мы на себя наговариваем? Я не осмелился даже спросить, мальчик это или девочка. Потому что мне было страшно. Узнавать подробности про убитого тобой — ну что ж это за некрофилия. Убил — и сиди тихо, не трави себя, а мертвым без разницы. Пусть они сами хоронят своих мертвых, как говорил Иосифыч.

Да, было страшно, люди от такого обычно прячутся, если не вешаются и не спиваются, — и я быстро перевел разговор с Ингой на другую тему. Хотел было предложить ей денег, но и на это не отважился. Мне казалось, что она засмеется и спросит:

— Это что, на тот аборт, задним числом? Проснулся, мля!

Я был уверен, что всё кончено, что эта моя навязчивая немецкая тема с убийствами — закрыта навсегда, и радовался уколам щастья оттого, что не угодил в дурдом на этой почве.