Смещение

Тезье успокоился. Квантовое самоубийство. Ну, знаете ли…

— Вы же понимаете, — сказал он с некоторым пренебрежением к Я, — самоубийство по Тегмарку — квантовый процесс, он должен произойти за квантовое время, а это физически невозможно. Человек умирает, как минимум, несколько минут, это — классическое время. Тегмарк предложил мысленный эксперимент, который не имеет никакого отношения к реальности!

— Имеет, — голос Я-Алана. — Здесь и сейчас годится любой вид смерти мультивидуума, сместившего максимум распределения. Вы это вычислить не успели, да и не собирались, но суть не меняется.

— Я не хочу!

Плевал он на квантовые законы, на все в мире вычисления, на всех людей, включая королей, президентов, нищих, убогих, гениев и идиотов. На этой улице, на другой, с этой памятью или другой — он хотел жить. Тезье не представлял, до какой степени ему хотелось жить, он всегда отгонял мысль о смерти. Он не считал себя бессмертным. В детстве, когда умер отец, понял, что и сам не вечен, но умирать не собирался. А если придется, то мгновенно, ничего не успев понять, испугаться — по Тегмарку. И уж точно сам он ни за что, ни за какие деньги или знания…

— Нет!

Он знал, что заставить его невозможно. Эти люди… Метавидуум. Я. Сколько их — этих Я?

Почему меня это волнует? Я, Ты, Он… Какая разница?

— Тезье, — сдерживая раздражение, сказал Я-Хью, — выбор невелик. Или вы перестанете существовать, или произойдет катастрофа. Люди будут страдать. Вы будете страдать тоже — ведь и вы принадлежите этой реальности.

Лучше страдать — разве можно страдать сильнее, чем сейчас? — но жить!

— Вы не можете меня убить!

Он это знал. Я не может его убить. По той простой причине, что вычисление произвел он. Пока декогеренция не превратила реальность в классическую, только он может не возвратить — он был уверен, что возвращение в прежнее квантовое состояние невозможно, — но создать реальность, лишь на квант действия отличающуюся от первоначальной.

Не уйду!

— Я не могу вас убить, — согласился Я-Алан. — Мир можно изменить, максимум можно сместить, убив себя, но не другого.

— Именно! Я хочу жить, и я буду жить!

Я-Лаура сильнее прижала Я-Виту к груди, она слышала, как билось сердце дочери, и свое тоже слышала, и еще биенье десятков сердец. Слышала, как бьются в унисон сердца Я-Алана и Я-Ализы.

Я-Карпентер достал из наплечной кобуры «глок», проверил — все патроны в обойме, — снял пистолет с предохранителя и положил на колени. Он сидел в кабинете Шеффилда и знал, что, если возникнет необходимость, если Я решит, что есть смысл, то за ним, Я-Карпентером, дело не станет.