Азенкур: Генрих V и битва которая прославила Англию

В дополнение к этим косвенным доказательствам, несомненно, что герцог Бургундский поддерживал контакты с англичанами в течение лета и осени 1415 года. В июле бургундские послы провели шестнадцать дней в Англии, ведя переговоры о союзе в то самое время, когда последнее посольство арманьякского архиепископа Буржского не смогло обеспечить мир. Члены его посольства заметили герольда в бургундской ливрее среди толпы в Винчестере, когда они уезжали. (Другой бургундский герольд, будущий летописец Жан Лефевр, должен был сопровождать английскую армию на протяжении всей Азенкурской кампании). 10 августа, за день до отплытия флота вторжения, Генрих, что, должно быть, было одним из его последних действий перед отъездом, назначил мастера Филипа Моргана, высококвалифицированного юриста, для окончательного оформления союза с герцогом. Морган покинул Лондон 19 августа и вернулся только 19 декабря. В казначейских счетах он упоминается как "посол по тайным делам к герцогу Бургундскому", и, очевидно, он добился успеха, поскольку "письма о мире с герцогом Бургундским, скрепленные его собственной печатью", были сданы в казначейство 10 октября, за пятнадцать дней до Азенкура.[446]

Иоанн Бесстрашный не пошел на помощь Генриху V при Арфлере, как предполагали некоторые арманьяки. Однако по Европе ходили слухи, что, пока дофин и арманьяки были заняты сопротивлением англичанам, герцог намеревался собрать собственные силы и двинуться на Париж. Как мы только что видели, в английской армии были те, кто считал, что это произойдет, как только дофин двинется из Руана, чтобы вступить с англичанами в бой. В самом Париже, где герцог Бургундский всегда пользовался большой поддержкой населения, горожане были в состоянии сильного возбуждения, ожидая его возвращения. Жена одного из изгнанных кабошьенов получила письмо от мужа на той же неделе, когда пал Арфлер, в котором он просил ее достать двадцать крон и встретиться с ним в определенном городе 20 октября, поскольку герцог Бургундский будет там с большой армией. Не имея собственных денег, она заняла их у родственника, который незамедлительно сообщил об этом властям. Напуганные перспективой нового кровавого восстания, власти не стали дожидаться приказа короля, а немедленно сменили всех городских чиновников, забаррикадировали ворота и начали подготовку к осаде. Хотя эта тревога оказалась ложной, она была достаточно убедительной угрозой, чтобы в Венеции сообщили как факт, что герцог действительно снова вошел в Париж.[447]