Азенкур: Генрих V и битва которая прославила Англию

До сих пор поход на Кале проходил точно по плану. Хотя французские хронисты привычно повторяли, что англичане бездумно сжигали и уничтожали все на своем пути[439] (как это происходило бы при традиционном шевоше), это было явно не так. Одной лишь угрозы было достаточно, чтобы заставить местное население смириться. Французы вели себя так, как они всегда вели себя при столкновении с английскими шевоше, отступая за свои укрепления и прибегая к наименьшему сопротивлению, чтобы заставить врага как можно быстрее двигаться дальше и покинуть их территорию.

Но, конечно, это был не обычный грабительский поход. Целью короля было спровоцировать битву, и некоторые из пленных, захваченных по пути, сообщали, что большая французская армия готова к сражению в течение следующих двух дней. "Но среди нас были разные мнения о том, когда начнется сражение, — прокомментировал капеллан. Одни считали, что вожди арманьяков не осмелятся оставить Руан и выступить против них, опасаясь, что герцог Бургундский воспользуется возможностью либо напасть на них сзади, либо с триумфом вернуться в Париж. Другие считали, что какими бы ни были их разногласия в прошлом, герцоги Бургундии и Орлеана объединятся перед лицом английской угрозы.[440] Хотя Аррасский мир был согласован между арманьяками и бургундцами в сентябре 1414 года, а официально заключен и отпразднован в Париже в феврале 1415 года, Иоанн Бесстрашный не был доволен его условиями. Хотя предполагалось, что мирное соглашение предоставит амнистию всем участникам междоусобицы, королевский указ от 2 февраля в одностороннем порядке исключил пятьсот изгнанных из Парижа в 1415 году сторонников бургундца, кабошьенов, из числа амнистируемых. Когда герцог узнал, что его собственные послы согласились на это, он пришел в ярость и сурово отчитал их. Арманьяки из окружения дофина "пытаются всеми средствами, которые они только могут придумать и представить, добиться полного уничтожения нас и наших", — гневался он; "мы сообщаем вам, что предпринятые действия были и будут нам неприятны… и мы не хотим, чтобы вы каким бы то ни было образом продолжали их. И если, не дай Бог, [дофин] будет упорствовать в этой цели, и не будет никакой возможности другого соглашения, почетного для нас и для наших, мы хотели бы, чтобы вы покинули его".[441] В то время как другие французские принцы и их сторонники по всей стране давали клятву соблюдать условия договора, герцог Бургундский оставался в стороне, настаивая на том, чтобы пятьсот кабошьенов были включены в общую амнистию, прежде чем он даст клятву. Только 30 июля, за несколько дней до начала вторжения англичан, он, наконец, подчинился. Но и тогда он сделал это условно, подписав официальный документ, составленный втайне папскими нотариусами, в котором говорилось, что его присяга зависит от помилования дофином всех его сторонников, включая кабошьенов. В письмах, которые он отправил дофину, заверяя свою клятву, он также включил пункт, подразумевающий, что он будет считать ее действительной только в том случае, если арманьякские принцы выполнят свою часть договора.[442]