![Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
от нее добиться? Степан не знает, Волк — в карцере...
— Завтра Волка пошлют на этап.
— И это все?!
— Не будьте наивны, Любовь Антоновна... Не все! Его на
значат комендантом или... уберут, если он не выполнил приказ.
— Чей же?
— Я только сегодня утром узнал, что за зоной третий день
живет начальник секретной части полковник Осокин. А Клаву...
Клаву убили из-за меня.
— Не говорите загадками, я не могу больше...
— Вы не забыли, о чем говорил Седугин?
— Помню.
— Клаву хотели заставить написать какой-то донос на меня.
— И поэтому вы считаете себя виновным? При чем же тут
вы? Не мучайте себя и меня! И простите за мою несдержан
ность.
— Пустое, Любовь Антоновна... Донос... Но какой?! Со
поставьте факты. Все так тщательно подготовлено. Распускают
слух, что якобы я отправляю Седугина на этап... Y него крадут
жалобу... и Буров подслушивает разговор Степана с Клавой...
потом игра, выпивка... пытки на чердаке... Все до мелочей об
думано, вплоть до фонаря, карандаша и бумаги. Они хотели
добиться от Клавы чего-то важного. Ради простого доноса не
стоило бы городить огород. Пьяница, бабник, бандит, истяза
тель — все это не звучит. Таких доносов на меня написано
222
слишком много. Три дня за зоной живет Осокин... Все роли
распределены... Клаве отвели немаловажную роль.
— Почему ж е именно Клаве?
— Нарушая инструкцию, я перевел ее из вензоны в зем
лянку. Ради чего я пренебрег инструкцией? Она моя любов
ница? Не поверят. Значит, Клаве известна какая-то моя тайна.
Я задобрил ее, чтоб она меня не выдала.
— Чепуха. Клава ни о чем не догадывалась.
— В том-то и дело, что она ничего не знала. Но чего не
знала Клава, то мог узнать Осокин, и вот тут-то она ему и по
надобилась, чтобы она донесла на меня. Клава — разменная
пешка в игре Осокина. Он знает, но донести не может. Ано
нимке в важном деле не поверят. Выбрать свидетеля вроде
Волка — а какая цена такому свидетелю? Клава — дело дру
гое. Я в чем-то помог Клаве и лгать ей на меня просто не вы
годно. Ее смерть — случайность. Y них сорвалось, не сработала
машина... Рита встречает Бурова, бежит к восьмому корпусу...
Чуму, вероятно, обидел Волк, иначе он задержал бы Риту.
Клава погибла, ценного свидетеля обвинения нет. Чего ж е они
хотели от нее добиться? Я подозреваю худшее. Заранее прошу
прощения, профессор. Но я вынужден задать вам один во
прос. Вы никому не говорили о моем родстве?
— Никому! Никогда! Неужели Осокин мог узнать?
— Я подозреваю, что да. Он начал с Клавы. Если бы она
написала под диктовку Волка, меня бы изъяли из этого лагеря
и поставили б перед дилеммой: семья или чистосердечное при
знание.
— В чем?
— В родстве. Его — к нам, а Осокина — в свободное
кресло. Полковник давно мечтает о нем. Грубая игра. Мне не
ясно одно: от кого просочились сведения к Осокину. Не вол
нуйтесь, Любовь Антоновна. Раз вы сказали нет, значит так
оно и есть.
— Нас могли подслушать.
— Мы разговаривали вполголоса. Двери толстые. Окна за
крыты. Входя в кабинет, я каждый раз заглядываю под топчан
и всюду, где может спрятаться человек.
— А через стенку?
223
— Одна стена выходит в коридор. Вторая и третья — на
улицу. Дырку не просверлишь — замечу. А за этой стеной —
заброшенная кладовка. Там лежит всякий хлам. Я сам забивал
ее толстыми гвоздями. Допустим, подслушали. Но... малове
роятно. Ночью сексоты спят. Выйди любой из них из корпуса
— сразу заметят. Хотя та ночь была несколько необычна. Уми
рал Гвоздевский. Я не думаю, чтоб Орлов, — последнее слово
Игорь Николаевич произнес шепотом, — был сильно огорчен