Вьетнамские каникулы, или Записки дауншифтера

– Что?

– «Завтра не можем, потому что сейчас воруем!»

– Вот люди!

– Ладно, теперь к делам. Я начинаю работать с «Русьвьетойл». Нужен представитель, то есть человек, который постоянно находится здесь. Предлагаю тебе работу. Первое время будешь просто носить бумажки. От тебя ничего особо не требуется.

– Мне для этого нужно бросить ресторан? – поинтересовался я.

– Нет, работай пожалуйста. Единственное требование, ты должен подтянуть английский, потому как, изредка тебе придется общаться с сингапурским офисом нашей компании.

Для порядка я сделал небольшую паузу.

– Если дело пойдет, зарплата будет достойная, – продолжил Роман Сергеевич.

– Меня все устраивает, когда приступать? – сказал я, стараясь скрыть внутреннее ликование.

– Завтра поедем в офис партнеров, я познакомлю тебя с людьми, и заодно выпишем пропуск, – произнес мой новый босс.

Вот так, совершенно случайно, а может совсем и не случайно, я приобрел дополнительный доход и новое поприще.

С первых дней, на новой работе, которую мне предложил Роман Сергеевич, все складывалось, как нельзя лучше.

Босс улетел, а мне поручил завизировать и по возможности проследить движение нескольких бумаг. Обычно, подписание подобных документов занимало до месяца, но удача улыбнулась мне. В коридоре русско-вьетнамского предприятия я случайно встретил Трубецкого-старшего.

– Привет! Ты что здесь делаешь? Деньги за банкет выбиваешь?

– Да нет, – ответил я, почему-то стыдясь своего нового статуса, – взялся подрабатывать. Работаю на полставки представителем.

– Что ж, это хорошее дело! Может я, чем помогу?

– Павел Юрьевич, да мне как-то неудобно вас просить.

– Прекращай, ты же с сыном мне помог. Что там у тебя показывай.

Трубецкой пробежался со мной по кабинетам, где нас радушно встречали и быстро все подписывали. Причем подписывали не только потому что со мной был важный провожатый, но и еще потому, что всех этих людей я оказывается знал. Все они пили со мной, кто в баре, кто в ресторане. Люди обычно запоминают не твою должность, а то, что они с тобой где-то по пьяни братались. Так произошло и в моем случае. Народ помнил меня, помнил, что пил со мной, но мало кто помнил, где это, было и по какому поводу.

У работников «Русьвьетойл» были деньги, и было много свободного времени. А что делать там, где круглый год лето и теплое море? Конечно же, отдыхать и веселиться! Основные развлечения русского сообщества, выпадали на пляж. Пытаясь извлечь максимум из заграничной командировки, народ плавал и загорал до тошноты. Спортивная часть нефтяников шла дальше купания и солнечных ванн, осваивая серфинг или кайтсерфинг. Но помимо моря, как такового, здесь еще было море дешевого алкоголя, и те, кто не тяготели к здоровому образу жизни, а их было большинство, начинали злоупотреблять, причем крепко. «Вся их жизнь имела такой вид, что рождались они для водки, работали ради водки и отправлялись на тот свет при ближайшем участии и помощи той же водки». Эта фраза великого русского писателя удивительно точно определяла смысл жизни многих людей, работавших в то время во Вьетнаме. Несмотря на борьбу с пьянством, которую безуспешно проводило руководство, почти каждый год, весной, когда наступала жуткая жара, умирал работник совместного предприятия. Официальная версия всегда была одна и та же – «сердечная недостаточность». Но в большинстве своем проблемы были вызваны исключительно употреблением горячительного.