Сборник работ. Двухтысячные
- Автор: Поляновский Эдвин Луникович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Журналы, газеты
Электронная книга - «Сборник работ. Двухтысячные». Краткое содержание книги:
…Как же мы с ним дружно жили! Витя такой человек был, я возле него отдыхала. Единственный раз поссорились — в последнюю встречу, когда он мне все рассказал. И из-за чего? Из-за Ельцина… Год шел 91-й. Ох, как же мы спорили, я — за Ельцина, он — против. И я так яростно за Ельцина вступалась, а он мне: «Какая ж ты дура! Посмотришь — поймешь…» Он уехал… И так мы были друг против друга, что он сел в автобус у окна и даже голову в мою сторону не повернул. А я была уверена, что права. Он мне письмо сразу же написал: приезжай, Нин, в гости, за грибами пойдем. Я не ответила. Он тут же скоро и погиб. Дура, идиотка…
— Десять лет назад кто был прав — ты или он?
— Он.
Такие люди, как Владимир Иванович Кухарев, наверное, еще остались, просто их мало, и я их не знаю.
Иван
То, что Нина Кухарева познавала издали, Иван Смородин увидел на расстоянии вытянутой руки. Рабочий парень. Степенность и основательность виделись в нем, даже когда прыгал у волейбольной сетки. Переехал в Новгород, тоже на завод, в областной столице его избрали депутатом в Верховный Совет.
Тот знаменитый съезд народных депутатов СССР наблюдала вся страна. Депутаты рвались к трибуне, отталкивая друг друга. И я наблюдал на телеэкране поседевшего Ивана, он сидел рядом с Собчаком, в его тени, как антураж.
— А я к трибуне не лез. Зачем? Делал свое дело в комитете, который занимался экономической реформой. Дураком вроде не был. Работа в комитете нравилась: и я слушал, и меня слушали. Но как только заседания съезда, телевидение — никто никого не слышит. Меня трибуна даже отталкивала, все лезли к ней засветиться. Собчак вышел, начал о пенсиях, о зарплатах. Я говорю ему: «Зачем? Когда бюджет утверждать будем, тогда и поговорим». Он отвечает: «Мне так надо». Выступают, заранее зная, что результат будет ноль, лишь бы заявить о себе.
Я ехал в Москву искренне. С желанием изменить что-то, помочь Ельцину, я был его фанатом. Вошел в межрегиональную группу. А так вышло, что и в группе часто голосовал «против» и в меньшинстве.
Рядовым депутатам полагалась одна мебель, председателям комитетов — другая. И мебель, и холодильники, и прочее депутаты ухитрялись отправлять домой. Депутатов втихаря возили на базы за норковыми шапками. Страна еще верила депутатам, а обслуга уже не переваривала, ведь мы же выступали с трибуны против привилегий.
Был такой депутат Илья Заславский — чуть ли не главный герой перестройки, противник всяческих льгот, каждый день на телеэкране. Так вот, он одним из первых встал в льготную очередь на льготную «Волгу». А Ельцин… Когда он стал разъезжать на своем «Москвиче», когда при телекамерах пришел на прием в районную поликлинику, я понял, что это — клоун.
Я из Москвы бежал, как от чумы.
— А если бы сегодня тебя снова выбрали?
— Не пойду. Я же должен буду улучшать жизнь людей. А я бессилен. От меня ничего не зависит. Когда я был рабочим у станка и у меня не было никакой власти, мне было легче быть честным.
Я мог бы остаться в Москве, жить старыми связями, но я после Москвы даже Новгород миновал, вернулся в Старую Руссу. Взялся выпекать хлеб. Заложил свое имущество и взял кредиты в банке. Рисковал. Обращаюсь к землякам: вырастите мне рожь, я куплю вам семена, удобрения, технику — займитесь, давайте вместе работать. Нет, земли рядом с городом пустуют, а работать некому. Воровство, пьянство. И в результате я закупаю зерно на муку в Кировской области, Нижнем Новгороде, Татарстане. А эти сотни тысяч рублей я мог бы вложить в свой Старорусский район. Люди разучились работать, отвыкли думать. Я трем плотникам плачу каждую пятницу. Они на следующий день обязательно напьются. Уходят сено косить, я им говорю — не надо. Заработайте у меня деньги, а сено купите у того, кто плотничать не умеет.
Поэтому главное разочарование даже не во власти, а в людях. Но других-то людей нам никто не пришлет. Люди так воспитывались 75 лет, государство решало за них все проблемы. Да еще завидуют мне: во, пекарню отгрохал! Отгрохал-то я предприятие, а не личный дворец. Благодаря этому хлеб не подорожал: у городского хлебозавода конкурент появился. Или упрекают: ты на себя работаешь. Я говорю: так возьмите и вы хоть что-то на себя.
Иван в Старой Руссе человек одинокий.
— Мы опоздали почти на полвека. Если бы вот эту сегодняшнюю волю дали тогда, сразу после войны, когда люди были готовы работать от зари до зари, себя не жалели.