Ритмы улиц

— Тогда борись. Это стоит того. Она стоит того.

Чуть отстранившись от подруги, я спросил:

— А ты? Как ты поняла, что Лев — тот самый? А он вообще такой?

Девушка хмыкнула, одновременно с этим нежно улыбнувшись. Так бывало с ней каждый раз, когда она говорила или думала о своем молодом парне. Ох уж эти Малышкины. Семейка совратителей какая-то.

— Да, он тот, — кивнула она наконец, — А как я это поняла? Сама не знаю. Просто в один день пришло осознание, что кроме этого человека мне никто не нужен. Он делает меня лучше. Мягче, добрее. Не только, когда он рядом — я просто будто внутренне перестроилась, какие-то механизмы начали работать иначе. Наверное, так и должно быть. Говорят, он тоже изменился. Знаешь, он ведь свою косичку отрезал.

Я напряг память, прежде чем вспомнил, о чем говорит Каринка. Точно — у этого Льва сбоку из-за уха спускалась тоненькая косичка. Как по мне, тупость страшная, но Малышкина просто перлась от этой особенности своего парня. Странная она всё же.

— Мне сплясать по этому поводу? — спросил я ехидно, — Или у этого действия есть какой-то сакральный смысл?

— Вообще-то есть! — фыркнула Карина, одновременно с этим ударяя меня кулаком в плечо, — Лева говорил, что начал отращивать её, как напоминание. О том, что он должен быть сильным, не сдаваться, не пасовать перед трудностями. Он ведь правда много пережил в своей пока еще короткой жизни — были и больницы, и болезни, и почти смерть. Но он смог выздороветь, начал заниматься музыкой, узнавать мир, жить. Косичка была для него, как символ, воплощение его внутреннего стержня.

— И? почему же он от нее избавился? — спросил я, невольно проникаясь этой историей.

— Сказал, что она ему больше не нужна. Потому что его стержнем ужа давно являюсь я, — слегка смущенно призналась Малышкина, заливаясь очаровательным румянцем, — И я тоже самое могу сказать про него. Он для меня — опора, поддержка. Не только любимый человек, любовник, музыкант и прочее. Лев для меня еще и друг. А это тоже очень важно.

— Любовник? — уточнил я, заинтересовавшись? — То есть вы все-таки сделали это? Ты сорвала его цветок?

Карина вздохнула:

— Ты такой идиот, что порой я даже слова не нахожу, чтобы выразить всю степень твоей тупости.

— А что такого-то?! — возмутился я, — Я, может, за тебя переживаю! Так что, сделали? Ну скажи, что сделали! — состроил я щенячье лицо.

— Да, сделали! Только отстань! — огрызнулась Карина, мгновенно мрачнея.

— Черт возьми, как я рад! — воскликнул я, вскидывая руку вверх, — Для тебя его роза цвела!

— Мой названный брат — идиот, — буркнула брюнетка, но все же, не сдерживая легкую улыбку.

— На самом деле я очень рад за тебя, — признался я честно, — Лев мне нравится больше, чем тот, другой. Как его, кстати, звали? Артур?

— Артем*, - отозвалась Малышкина, — Кстати, ты упадешь. Он женится.