Ваниль для попаданки

— Который занимается охраной дворца?

— Сказал бы я чем он занимается и как… но ты еще слишком юн и неиспорчен.

— Правда, что ли? — удивился Нэш, — Ты, действительно, так думаешь?

— Да, а что не так? — удивился Кот. Кривая улыбка мальчика слегка разогнала его черную меланхолию.

— Напиши это. На пергаменте. А потом поставь свою подпись и приложи печать. И подари мне.

— Зачем тебе такой странный сувенир? — еще больше удивился Эшери.

— Родственникам покажу. А то они уверены, что на мне пробы негде ставить.

— И они поверят бумаге, которую напишу я? Главный бретер и развратник Империи?

— Ну, она же будет с печатью…

Мгновение пассажиры кареты смотрели друг на друга, а потом разразились хохотом, от которого транспорт подпрыгнул и качнулся на жестких рессорах.

Отсмеявшись, Кот снова стал серьезным, как жрец на похоронах и выдал, глядя перед собой.

— Я позвал тебя не просто прокатиться и не на очередную сходку высокопоставленных чиновников, которая ничего не решает, но позволяет десятку-другому оболтусов чувствовать себя людьми… На этот раз ты мне всерьез нужен.

Нэш поднял на Кота внимательные глаза.

— Мы едем в Лонгери.

— Императорскую тюрьму для особо опасных узников? — проявил неожиданную осведомленность Дик.

— Именно.

— И что мы там будем делать? Если, конечно, отбросить мысль, что я арестован, как чересчур самонадеянную.

— Самонадеянную? — Кот шевельнул бровями.

— Ну, я конечно, наследный барон и, как ты сказал недавно, довольно опасный тип, но до государственного преступника пока не дотягиваю. Для меня вполне хватило бы и Рахты.

— С самого детства мне не было так весело, — признался Кот, вытирая слезы, выступившие от смеха, — Нет, ты нужен мне именно как секретарь. Ну и как свидетель. Нужно допросить одного человека, который брошен в камеру по обвинению в измене Империи и нападении на Императора.

— Марка Винкера?

— Откуда… ах да, извини, сглупил. Только ленивый еще не знает. Шанту расстарался. Темные Боги, кому пришло в голову такого кретина…

— Ты, вижу, даже мысли не допускаешь, что Шанту прав, а Винкер виновен, — сообразил Нэш, — почему? Нет, я пришел к тем же выводам, но мне интересно, как до них добрался ты?

— Просто, — Эшери хмыкнул, — Я знаю Винкера, он кто угодно, только не тупица. С головой у него все в полном порядке, Райкер никогда не взял бы глупца своим стратегом. И тут, представь — он заходит в спальню больного Императора на доклад, проходит мимо кучи охраны, чтобы его с гарантией увидели и запомнили, кидает в Рамера огненным шаром, причем ухитряется промахнуться и попасть в самого себя!!! Это как нужно целиться, мне даже интересно? Я, вот, так не умею. Мне такой дикой траектории даже не представить… Видимо, недавно императорским эдиктом отменили законы физики. А потом этот государственный преступник поджигает занавески и начинает лупить по дверному проему, вместо того, чтобы прыгать в окно и уходить.

Согласись, все это как — то не слишком похоже на нормальное, тщательно спланированное преступление.