Мусор

– Я понял, короче. Сделаю, что смогу.

В повёрнутом к раковине длинном кране медленно зрела капля воды.

– Вообще я с тобой хотела поговорить про твой пост на фейсбуке.

«Чёрт возьми! Ну, конечно».

– Пьяный писал?

– Почти, – уклончиво ответил Саша.

Она немного помолчала, чем-то стуча и шурша.

– Ты там встретился с той своей девицей, да? Первая любовь, все дела…

Саша не помнил, когда точно рассказал ей о Жене – в самом ли начале их отношений, когда они с удовольствием и интересом делились друг с другом непрожитым вместе прошлым, или позже, когда это уже было вытянуто намеренно, чтобы в нужный момент использовать против. Она выслушала внимательно, но далее часто, лёгкими, невинными шпильками вспоминала о ней: настолько обидными, отвечать на которые было бы опасно, но обвинить в намеренном издевательстве из-за них не получилось бы. И потом, раз приехав с ним в Боголюбов, она, идя по улице, оборачивалась вслед каждой встреченной женщине, и смеясь спрашивала: «Это твоя первая любовь? Да по-любому: такая бабёшка сочная, а каблуки какие!».

– Допустим, – сухо ответил он.

– Ну ладно, не уходи в оборону. Это нормально: ностальгия, одиночество, попытка решить все свои проблемы за счёт незакрытого гештальта…

– Слушай, тебе зачем всё это?

– Интересно. Это опыт.

Капля упала с нежным плеском в наполненную доверху грязной водой миску, поставленную в раковину.

– Да какой это опыт? Это только мой опыт!

– А ты заметь, – её как всегда веселило его раздражение, – как работает твой опыт. Ты всё время думаешь о прошлом или о будущем, любишь то, чего нет. С этой девчонкой ты всё время мечтал о Москве: как поедешь, покоришь там всех, а она будет тобой гордиться. Не вышло, зато рядом со мной ты жалел о ней: как было уютно там, где ещё не было никаких проблем. Теперь ты будешь вспоминать меня, как тебя опрокинули, хотя ты был настроен на удобную совместную жизнь, до самой смерти…

– Да с чего ты взяла, что я о тебе вспоминаю?

– Так ты сам об этом пишешь.

«Чёрт!»

– Но это лучше, чем звонить, напившись, – засмеялась. – Хотя и это было бы нормально, Сань. Сколько мы там были вместе? Семь лет? Восемь?

– Семь.

На голубой банке был нарисован такой уродливый младенец, с перекошенным и слишком взрослым лицом, завёрнутый в белоснежное полотенце…

– Сразу это не забудется. Должны распасться старые нейронные связи, сформироваться новые. Просто надо прорабатывать свои ошибки, а не накрывать их своими саркофагами. Мол, я-то всё делал хорошо, это просто меня не оценили…

Ему захотелось сказать ей что-то такое же обидное, наконец.

– Знаешь, да, я вчера тебя вспоминал. Потому что никак не могу отделаться от привычки говорить твоими ебучими фразами! Вот этими вот душными, нудными. Чтобы каждый, кто беседует с тобой, осознал, во сколько раз ты его умнее, сколько книг ты прочла. Все эти уловки, как будто в голове у тебя ещё больше полезной информации, хотя там – несколько бульварных книжонок по психологии. Ты фотограф, Таня, не психотерапевт. Это не твоё! Смирись.