Каменные часы

Дягилев промолчал, не стал рассказывать о встрече с одичавшими собаками, с интересом взглянул на Федора. Внимательно приготовился его слушать и Егор Иваныч.

— Мне вчера охотники говорят о домашних собаках, — продолжал Федор, — и я, признаться, не очень-то поверил, что домашние — страшнее любого дикого зверя. Оказывается: и лося, и медведя могут взять стаей собаки, а человека-то уж запросто сворой берут.

Выходит: это охотник на собак стрелял в Дика, подумал Дягилев, и, может быть, пес уже до их приезда сюда ходил в какой-либо стае. Эта мысль поразила его, сердце дрогнуло. Он невольно внимательно сейчас следил за овчаркой. Пес очнулся от своей дремы и словно прислушивался к разговору, не спуская глаз с Федора.

— Такие дела вот, — с равнодушным достоинством заключил Федор.

— Получается, вы спасли собаку, — сказал Егор Иваныч, обращаясь к Дягилеву. Тот пожал недоуменно плечами и погладил овчарку. — Спасли собаку-то, — настойчиво повторил Егор Иваныч, — сегодня уж охотники ее бы первой убили. Такая зверюга… Вы спасли добрую собаку. И, знаете, неделю назад я бы обрадовался удаче охотников без всяких затей, а теперь жалко… И зря мы в прошлый раз тут с Федором горячились, если жизнь все решает гораздо проще, чем люди: выгнал хозяин собаку из дома, по каким-либо причинам стала не нужна, одичала собака, сделалась опасной, — стреляй ее, и все дела! А надо ведь хозяину как следует всыпать. Надо! — искреннему огорчению Егора Иваныча не было предела. — И в том-то беда, что собака никогда не назовет своего хозяина, — продолжал он, — на то она и собака — первейший и бессловесный друг…

— А я тебе сто раз говорил, дед, — встрял Федор, — с бессловесными только так и поступают…

— Не тебе бы говорить такие слова, — нахмурился Егор Иваныч, — жить едва начал, а уже претензия появилась: с бессловесными так поступают… И помолчи, когда старшие говорят.

— Я видел эту стаю, — сказал Дягилев, и Егор Иваныч умолк, делая знак Федору, что не время еще уходить от погасшего костра.