Зоя

Избегая его взгляда, я прошагала к дивану и оставила на кофейном столике свою ношу. Потом двинулась к плите, включила конфорку и поставила чайник.

Себастьян ходил строго за мной и молча дышал в спину.

Стараясь не замечать, как дрожат руки, я достала две чашки. Опустила в них по чайному пакетику и залила кипятком. Я хотела уже взять их, чтобы отнести в компанию аптечки, но Себастьян опередил меня.

Наши пальцы соприкоснулись у белых чашек, и я отдернула руки, будто он обжег меня. Я не осмелилась поднять на него взгляд и смотрела, как молчаливый Эскалант взял чашки с горячим чаем и понес к столику.

Я поплелась следом за ним и села на диван.

Себастьян разместился рядом и протянул мне свою ушибленную руку. Смочив ватную палочку спиртом, я начала обрабатывать травмированную кожу на длинных и ухоженных пальцах его руки. Жаль, что некоторое время это красивое запястье будет искажено ссадинами!

— Жалеешь, что мы встретились? — раздался его голос, и я подпрыгнула от неожиданности.

Подняв на него глаза, я честно ответила:

— Да. С недавних пор.

— Я тоже жалею! — выпалил он, сдвинув брови.

Моим же оружием! Я поняла, как горько слышать такие слова, и отвела взгляд, продолжая обрабатывать его руку.

— Ты олицетворяешь все мои слабости. Я всегда думал, что успешно избегал таких опасных женщин.

Я снова посмотрела в медовые, гипнотизирующие глаза.

— Вот только просчитался в одном: подобных тебе я раньше не встречал.

Мой шумный выдох резанул наступившую тишину. Я позволила ему понять, как сильно подействовали на меня его слова. Черт, да такая речь только каменную статую не тронет!

— Себастьян, такие признания стоят дороже всех на свете договоров!

Игнорируя мои слова, он продолжил:

— Трезвый я в таком тебе не признался бы. Я даже думать об этом себе запрещаю.

— Говорит человек, который призывает меня забыть о своих принципах! — горько усмехнулась я.

— И здесь ты тоже виновата! — гневно бросил он.

Я изумленно распахнула глаза, ожидая продолжения.

— Ты лишаешь меня самоконтроля. Превращаешь в животное! Неужели я могу творить такое с этим властным мужчиной? Он — олицетворение суровости, благородства и жесткости — признал мое превосходство над ним?!

Томительное желание прикоснуться к нему причиняло мне боль. Моя рука непроизвольно сжалась на колене. Он заметил это, и его взгляд потемнел. Угроза нависла над нашим разговором.

— Зоя! — он резко захватил в плен мое запястье и потянул к себе.

— Себастьян!.. — запротестовала я, но осознала, что поддаюсь своей зависимости. — Прошу… не надо!

Вот ладони Эскаланта на моей спине и талии. Я почувствовала его тяжелое дыхание на своем лице и пораженно признала, что не могу оторвать глаз от его губ.

— Я покоряюсь тебе, Зоя. Я твой… — хриплый баритон аристократа, эхом откликнулся во мне.

Он мягко, но настойчиво накрыл мой жаждущими рот своими чувственными губами.

«О нет, нет, нет!..» — последняя мысль, прозвучавшая в моей голове, отдаляясь, затихла. Силы разума исчезли. Я утонула в порочном океане похоти к Себастьяну Эскаланту.