Зоя

Его глаза опустились. Вдох-выдох. И они снова смотрят на меня.

— О нас.

Та-а-ак! Пора уносить ноги. Очень и очень быстро!

— Нет никаких «нас», Себастьян. И никогда не будет. Извини, но меня ждут!

Круто развернувшись, я скрылась в толпе. Все, нужно уезжать отсюда и как можно быстрее. Отказываться от Себастьяна на полкапельки легче, когда его нет рядом. А стоя в непосредственной близости с этим запретным и совершенным мужчиной можно потерять голову так же легко, как и совесть, принципы, мораль.

Ах, мама, как же теперь тебя понимает твоя дочь! Как же похожи наши судьбы! Но я сдержу слово, мамочка. Я не совершу твоей ошибки.

Прощаясь с семьей Эскалант, я извинилась за столь ранний отъезд и вышла из особняка. Поежившись от дуновения холодного осеннего ветра, я достала мобильный, чтобы вызвать такси.

Но телефон в моей руке пикнул от входящего сообщения, и я взглянула на экран. «Милая, сейчас к тебе подъедет наш Бенедикт Раблес и отвезет домой. Напиши мне, пожалуйста, как доберешься!»

Я невольно улыбнулась счастью, которое появилось в моей жизни после встречи со Златой.

***

Что может быть больнее: горечь от утраты или разочарование от несовершенных поступков? Глядя на одно и то же событие, можно рассуждать по-разному, долго раздумывать и сопоставлять. Это будет происходить до тех пор, пока не наступит жестокое понимание, что ответ уже не важен. Ведь упущенное время для действия вернуть невозможно.

Именно признание этого и придает самую сильную боль.

Я смахивала стекающие по щекам слезы и презирала себя за слабость. Моя рука с кисточкой умело творила над холстом, почти не осмысленно, но одухотворенно.

Я дышала им. Я творила его. Я страдала из-за него. Я рисовала Себастьяна.

Взмах один, второй, третий, сто двадцать шестой… И на меня уже смотрели суровые глаза цвета расплавленного золота. Его сдвинутые брови создавали складочку над переносицей, а ямочка на подбородке делала уникальным.

Я не могла изгнать его из своих мыслей. Он вошел в мою жизнь и остался там, словно обрел свое положенное место. Место в моем сердце.

Всхлипывая и утирая слезы рукавом синего свитшота, я сделала пару шагов назад, чтобы взглянуть на доказательство трехчасового помешательства Себастьяном. На его очередной портрет.

Черный смокинг, руки в карманах, голова чуть вздернута, и надменный взгляд взирает на зрителя. Он смотрит оценивающе и властно. Он — владыка своей жизни, которая задевает другие судьбы.

Дверной звонок нарушил мои тягостные раздумья.

Я взглянула на часы. Десять вечера.

Не иначе как Николас принес мне обещанный конспект. Но почему он не воспользовался мобильным?..

Звонок, оповещающий о приходе гостя, повторился и на этот раз затянулся. Я спрятала законченный портрет Эскаланта, накрыв черной тканью. На ходу посмотрела на свое отражение в зеркале и, убедившись, что выгляжу не сильно заплаканной, я быстро пошла к двери.

— Николас, я слышала с первого раза… — начала я, но тут же застыла, увидев перед собой совсем не однокурсника.