Дети драконов

Каждый вечер Айна ложилась спать с надеждой, что ей приснится Фарр. Явится к ней, как обычно, и скажет, мол, ничего страшного не случилось, плохое позади, ну чего ты, детка... Но она не видела даже обычных снов про него. Зато пару раз приходил Патрик – совсем ненадолго, просто удостовериться, что все с ней в порядке. Айна не успевала и спросить толком про мужа. Принц лишь сообщал ей, что Фарр жив и просил не терять время. Как будто она его теряла... Если в Золотой Гавани движущей силой их отряда была Шуна, то теперь они поменялись местами. У Шуны уже почти не осталось веры, что она еще может куда-то успеть и что-то изменить. И сил не осталось спешить и рваться вперед. Айна же и во сне видела дорогу... ровную ленту, что текла под копыта четверке лошадей.

Гремучее ущелье миновали благополучно. На сей раз земля не пыталась содрогаться и противиться путникам, как будто сама гора понимала, что это уже лишнее, но Айна все равно испытала огромное облегчение, когда фургон миновал расщелину и выехал на ровную дорогу между полей и холмов. Оттуда уже было рукой подать до деревни, где жила старая Дэлиза и где волею судьбы вновь оказался Фарр.

Приехали ближе к вечеру, когда солнце начало свой путь в сторону горизонта, а тени удлинились и загустели. Последний отрезок пути стал для Айны самым мучительным – сердце уже не выдерживало, рвалось из груди, стучало где-то под горлом. Она даже за поводья не бралась, потому что боялась передать свою тревогу лошадям. Наверное, ей было бы легче, сиди рядом с ней Шуна или даже Вереск, но подруга мучительно сражалась со своей непроходящей тошнотой, свернувшись в комок на лежанке внутри повозки, а мальчик оставался рядом с ней. Он почти не имел целительского дара, но всеми силами старался облегчить участь той, что так яростно ненавидела его сестру... словно надеялся если уж не восполнить утраченное, то хотя бы уменьшить страдания. Ни в чем не виноватый, он испытывал огромное чувство вины. Впрочем, Айна понимала, что окажись на месте Шуны другой человек, Вереск все равно делал бы то же самое – такова была его природа, его суть. Шуна принимала заботу, не отталкивая, но так, словно на самом деле ей было совершенно все равно, станет ли этот мальчик и впредь подносить ей воду в деревянной кружке или же исчезнет из ее жизни навсегда. Порой Айна ощущала себя довольно скверно, понимая, что это ей следовало оставаться с подругой днем и ночью, но заставить себя сидеть в фургоне не могла. Это было выше ее сил.

Впрочем, завидев вдали знакомые крыши подгорной деревни, Айна забыла обо всех, кроме того единственного, кому сейчас действительно была нужна. И в который раз взмолилась всем богам, заклиная их пощадить любимого и вернуть его в мир живых.