Уэллс. Горький ветер [litres]

Все то время, что я в тревоге не мог найти себе места и шагами мерил комнату, Уэллс сохранял хладнокровие. Он сел за стол, положил руки на столешницу и неподвижно уставился в стену. Сначала я не обращал на него внимания, но потом его неподвижность и внешнее равнодушие задели меня. Я остановился и постарался взять себя в руки. В этот момент дверь допросной заскрежетала замком, распахнулась, и вошел Леопольд Муар, решительный, собранный, с прилизанными волосами.

Он подошел к столу, остановился, облокотился на него руками и уставился на Уэллса.

– Я не знаю, уважаемый господин Уэллс, что вы сделали с бывшим инспектором Чарльзом Строссом, но мы пребываем в сильном замешательстве, поскольку не можем связать концы с концами.

Леопольд умолк, подбирая слова. Гэрберт резко и властно сказал:

– Сядьте!

Муар неожиданно послушался, отодвинул стул и сел.

– Что произошло? Излагайте внятно. И помните, что вы порушили мои планы на сегодняшний день.

– Мы столкнулись с трудностями в связи с делом человека-невидимки. У нас нет никаких прямых улик его причастности к ограблению Лондонского банка и другим мелким преступлениям. Косвенных улик хоть отбавляй. Прямых нет. К тому же Чарльз не дает чистосердечного признания. В день задержания он действовал агрессивно, сопротивлялся, вел себя так, словно в него сам дьявол вселился. Мы сделали предположение, что он под какими-то наркотиками, но анализ крови не выявил присутствия посторонних препаратов. Тогда он грозился нас уничтожить, сжечь, утопить на дне Темзы. Коллеги, что знали Стросса лично, после очной ставки заявили, что не знакомы с этим человеком. Голос Чарльза, внешность, ну если можно так сказать о выкупанном в краске человеке-невидимке, Чарльза, но поведение другого человека, совершенно противоположного по всем поведенческим моделям. Однако на следующий день мы обнаружили кардинально другое поведение. Чарльз Стросс очнулся, стал вести себя как в старые добрые времена. Он искренне недоумевал, почему оказался весь вымазан красной краской и почему его держат в клетке. На новом допросе он отрицал свое участие в ограблении Лондонского банка и других преступлениях. Мало этого, он утверждал, что живет в дне, следующем за поимкой подозреваемого в преступлениях Потрошителя, этого оборотня-медведя. Время между сражением с оборотнем и его арестом словно кто-то аккуратно удалил хирургическим скальпелем. Мы думали, что он играет роль, прячется таким образом за маской от правосудия. Но два независимых криминальных психиатра дали заключения, что он искренен в своих утверждениях. Мы пребываем в растерянности. Не знаем, как действовать дальше. Доводить дело до суда? Но оно рассыплется как карточный домик. Освобождать невидимку? Но мы знаем, что это он преступник, а стало быть, на свободе он продолжит свою преступную деятельность.