Уэллс. Горький ветер [litres]

– Ее называют саркофаг Гомера. Мошенники пытались продать через антикваров, выдавали за настоящий гроб великого поэта Гомера. Я прикупил для интерьера несколько лет назад. Как оказалось, очень хорошая штука, для того чтобы хранить машину времени. Она пока очень хрупкая. Ей требуется надежный сейф. Саркофаг идеально подошел. Я, кстати, слышал, что мошенники вновь вернулись на антикварный рынок с саркофагом Гомера. Чего только не пытаются продать наивному и глупому в основной своей массе обывателю! Гвозди из Гроба Господня, свечи с Тайной вечери, кинжал Юлия Цезаря – все это пользуется хорошим спросом. Кстати, один из псевдосаркофагов Гомера купил граф Строганов и увез в Санкт-Петрополис. Вы, кажется, там были?

– Да, доводилось. И с графом я знаком. Он славится своей любовью к старине глубокой.

– При случае огорчите его. Саркофаг Гомера, что находится у него, вовсе не принадлежал никогда Гомеру. Он такой же новодел, как и мой.

– Вряд ли я когда-нибудь его увижу.

– Быть может, тем лучше. Поскольку я уже знаю, о чем вы думаете по поводу Потрошителя и оборотней, не будем терять времени. На сегодня я закончил с работой. Предлагаю вам проехаться в бар «Айдлер». У меня там назначена встреча с Кейвором и Бедфордом.

На лабораторном столе из воздуха материализовался Портос. Изящная вытянутая кошачья мордочка обратилась к нам. Он поднял правую лапу, зашипел, выпустил когти и ударил два раза по воздуху перед собой. После чего растворился в воздухе так же, как и появился.

– Как вы думаете, что он хотел нам сказать? – задумчиво спросил Уэллс.

– Мне кажется, что он хотел нас о чем-то предостеречь, – поделился я своими размышлениями.

– Полагаю, вы правы.

Во входную дверь позвонили. Уэллс вздрогнул и посмотрел на стену в том месте, где должна была находиться снаружи входная дверь.

– К нам гости. Полиция, – сказал он.

Похоже, он видел сквозь дверь. Но как у него это получается?

Через минуту предположение подтвердилось. Сначала послышались громкие шаги, потом дверь в лабораторию открылась, и вошел старший инспектор Леопольд Муар в сопровождении двух своих сослуживцев и Штрауса, вид у которого был трогательно-виноватый.

– Я пытался их остановить, – попробовал он оправдаться.

– Ничего страшного. Можете идти, Штраус. Сделайте нам чаю. Вы будете чаю, господин инспектор? – Уэллс пробовал быть гостеприимным хозяином. Но инспектор не хотел быть добропорядочным гостем.