Весь Мегрэ. Том 2 [компиляция]

— Да, — вздохнула она, — тогда я была молода…

Рядом с этой фотографией висела другая — фотография Гастена. Он почти не изменился, с той только разницей, что тогда он носил довольно длинные волосы, как у художников, и, конечно, писал стихи.

— Вам уже рассказали? — пробормотала она, бросив настороженный взгляд на дверь.

И он почувствовал, что именно об этом она и хотела рассказать, что именно об этом она и думала с тех пор, как он приехал, что именно это и было для нее самым важным.

— Вы говорите о том, что произошло в Курбевуа?

— Да, о Шарле…

Спохватившись, она покраснела, как будто произнесла запретное имя.

— Шевассу?

Она утвердительно кивнула.

— Я все еще спрашиваю себя, как это могло случиться. Я столько выстрадала, господин комиссар!.. И я хотела бы, чтобы мне объяснили! Видите ли, я не плохая женщина. Я познакомилась с Жозефом, когда мне было пятнадцать лет, и сразу же поняла, что выйду за него замуж. Мы вместе готовили нашу будущую жизнь. Мы оба решили, что будем учить детей.

— Эту мысль подал вам он?

— Думаю, что да. Он умнее меня. Это человек с головой. Но он очень скромен, и люди не всегда это понимают. Мы получили наши дипломы в один и тот же год и поженились; с помощью влиятельной кузины мы оба получили назначение в Курбевуа.

— Вы полагаете, что все это имеет отношение к тому, что здесь произошло во вторник?

Она взглянула на него с удивлением. Ему не следовало было прерывать ее, так как она могла растеряться и стать в тупик.

— Во всем виновата я… — Нахмурившись, она постаралась пояснить свои слова: — Если бы не случилось того, что было в Курбевуа, мы не приехали бы сюда. Там Жозеф пользовался общим уважением, ибо городские жители куда более современны, нежели здешние. Он преуспевал там. У него было будущее.

— А вы?

— Я тоже. Он помогал мне, давал советы. А потом наступил день, когда я будто сошла с ума. Я и теперь себя спрашиваю: что же тогда со мной случилось? Ведь я не хотела этого, боролась с собой. Даже дала себе клятву, что никогда не позволю поступить так… А когда приходил Шарль…

Она снова покраснела, будто боясь, что рассказ ее неприятен Мегрэ.

— Простите меня… Я не думаю, что это была любовь… ведь я люблю и всегда любила Жозефа. Я была как в лихорадке и забывала обо всем на свете, даже о нашем сыне, который был еще крошкой… Я могла его бросить, господин комиссар. Я и в самом деле надумала бросить их обоих и уехать куда глаза глядят… Вы понимаете меня?

Он не решился сказать ей, что история ее весьма банальна. Ведь ей так хотелось верить, что это что-то из ряда вон выходящее, что она должна истязать себя, упрекать, упрекать…

— Мадам Гастен, вы католичка?

— Да, до встречи с Жозефом я была католичкой, как и мои родители. Но он верит только в науку и в прогресс. Он ненавидит священников.