По струнам гитары

Ничего не соображая, я перестала реагировать на окружающую обстановку. Вит был всем, что я видела и слышала. Мои глаза с жадностью изучали его, словно мы не виделись десятки лет. Прихожу в ужас, замечая мелкие ранки по всему его лицу.

– Что случилось? – пискнула я, но Вит лишь покачал головой:

– Ничего страшного.

Он проводит большим пальцем по едва различимому порезу на моей щеке, затем наклоняется и касается его губами.

Я издаю тихий звук, символизирующий моё отчаяние. Тепло Вита обволакивает меня. А когда его рот перемещается к моим губам, я сдаюсь, даже не начав сражение.

Мои руки обхватывают его голову, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Я сама льну к нему, поглощённая обезоруживающими ощущениями. До боли знакомый и любимый вкус его губ опьяняет меня. Я люблю его, нет смысла отрицать.

Я затыкаю рот своей гордости, заталкиваю её в самую дальнюю комнату сознания, заколачиваю дверь гвоздями. Вит – это всё, что я хочу сейчас чувствовать.

Его тело дрожит так же, как и моё. Руки обхватывают меня, сжимая почти до хруста костей.

Я не знаю, что изменилось. Не знаю, почему он здесь. Не знаю, как долго это продлится, но не поддаться этому порыву сродни личному вынесению смертельного приговора.

– Ульяна! – кто-то окликается меня. Я разжимаю пальцы, впивавшиеся в голову и шею Вита, затем шарахаюсь назад. Вит выпускает меня, но затем вновь тянет ко мне руки. Я выглядываю из-за его спины, вижу Григория, остановившегося на ступеньках и взирающего на меня с открытым ртом. – Что тут происходит?

Вокруг нас уже не было людей. Я полностью потеряла счёт времени. От стыда алеют щёки. Зажмуриваюсь, желая провалиться сквозь землю.

– Кто это? – вторит ему Вит, но голос его скорее угрожающий.

– Неважно, – отвечаю я Виту, смотря на свои туфли.

Сказать Виту, что это мой будущий муж, язык не повернётся. Мне стыдно поднять глаза на Гришу.

Потрясающе! Он застукал меня целующуюся после недели помолки. Моей матери это понравится.

Даже не представляю, о чём он думает в данный момент, но, сдаётся мне, его чувства не особо пострадали. И я не понимаю, как реагировать на Вита.

Делаю глубокий вдох и задаю вопрос, который должна была выдать прежде, чем кидаться в его объятия:

– Что ты тут делаешь?

– Я пришёл за тобой.

За мной? Что это может значить?

Вскидываю глаза, чтобы увидеть следы издевательств или чего-то ещё, доказывающее, что он лжёт. Но его губы поджаты, а в глазах отражается решимость. Моё сердце предательски потянулось к нему. Но я одёргиваю его, напоминая, что он сам прогнал меня.

– Что изменилось?

– Всё, – коротко отвечает Вит, беря меня за руку. Я смотрю на его татуированную руку, покрытую такими же царапинами, как и его лицо.

– Ульяна? – вновь зовёт меня Григорий, и в его голосе слышится раздражение, словно он вынужден возиться с бестолковым ребёнком. – Ты идёшь? Нам уже пора занять свои места.

Я медленно вытягиваю свою руку, стараясь насладиться ускользающим теплом.