По струнам гитары

Образ плачущей хрупкой девушки возникает перед глазами, я закусываю подушку, стараясь превозмочь пульсирующее пекло в груди.

– Если тебе интересно, я разговаривал с Улей. С ней всё в порядке. Она вернулась домой, к родителям.

Настороженно замираю. Зачем ей возвращаться туда, где ей было так плохо?

Хотя, возможно, их влияния хватит, чтобы защитить её, раз я не смог. Морщусь.

Нет, с какой стати они будут защищать её сейчас, если раньше о ней не беспокоились?

Голова затрещала.

– И ещё наглая сука, которая напала на Улю, наконец раскололась, выдав всех с потрохами. Ульяна была права, когда считала, что это не просто волна фанатского гнева. Ею управляли, словно куклами в театре. Не хочешь узнать, кто именно? – Я проворчал, не желая признаться, что даже не дышу, чтобы не пропустить ни слова. – Неважно, я всё равно скажу. Саша Соник.

Я резко подскочил и сел в кровати. В желудке вспыхнул гнев, поднялся вверх и застрял в глотке.

– Да, – друг явно наслаждался моей реакции, – она хотела отомстить тебе, поэтому создала закрытую группу, в которой и раздавала указания. Она воспользовалась тем, что твои фанатки и так были в шоке от того, что ты начал с кем-то встречаться, и успешно подливала масло в огонь. А у этой тупой суки вообще башню снесло. У неё и так уже есть несколько судебных исков от известных личностей. Уля не единственная, кто пострадал от её рук. Отец уже работает над привлечением этой парочки к ответственности. А Леон позаботится о том, чтобы история попала во все таблоиды. Другим будет неповадно.

Я качаю головой, переваривая информацию. Руки зачесались в желании свернуть шею этой Соник.

– Теперь тебе придётся тщательнее выбирать, кому совать своего дружка, чтобы следующая истеричка не попыталась прикончить уже тебя. – Я уставился на него, словно он предложил трахнуться с ним. Брезгливо морщусь. Меня замутило даже просто от его слов. – Улю тебе удалось обезопасить, – парень делает пальцами кавычки, – а вот себя будет сложнее спасти.

Гай перешагивает через осколки, которые буквально везде, даже на кровати.

– Слушай, – друг всё же останавливается у двери, резко оборачивается, – не мне давать тебе советы…

– В яблочко, – фыркаю.

– Я мог тебя понять неделю назад, когда ты расстался с ней, чтобы не подвергать ещё большему риску. Но я абсолютно не понимаю, почему ты до сих пор лежишь здесь, а не несёшься сломя голову к девушке, которую любишь. – Вскидываю брови. – Это очевидно, тугодумный ты осёл! Неужели ты позволишь всему кончиться вот так? Я бы на твоем месте уже кричал под её окнами о своей любви! Хотя, погоди-ка, я ведь так и сделал! Мне хватило духу признать, что Вили нужна мне больше воздуха. – Гай делает глубокий вдох, словно прицеливается. – Пройдёт совсем немного времени, и Уля встретит отличного парня, намного лучше тебя. Но ты никогда не найдёшь кого-то лучше неё.

Я зарычал, но скорее от бессилия, прекрасно понимая, что он, чёрт возьми, абсолютно прав.

– Опасности больше нет, – серьезно говорит Гай, а затем добавляет как бы невзначай, уже выходя из комнаты: – а примерно через час Уля приедет в офис, чтобы подписать заявление на увольнение и попрощаться. На этом настоял я. Не благодари.