Генерал и его семья

— Ну па-ап! Ну мы осторожненько! Ну пожалуйста! — Аня канючила тем голоском, от которого Василий Иванович всегда таял, как пломбир на солнцепеке, а Травиата Захаровна сердилась и говорила: «Лиса Патрикеевна!»

Аня и сейчас довольно быстро добилась своего, и вскоре вся компания с интересом наблюдала, как Степка штопором расковыривает запаянное жерло баллончика, который действительно легко мог проломить голову, упав с такой высоты. И вот наконец раздалось ужасающее шипенье, баллончик вырвался из рук юного естествоиспытателя и действительно полетел, ну, не до котельной, конечно, но до старого тополя дотянул и поднял в воздух целую эскадрилью ворон, которые раскаркались во все вороньи горла, и Аня завизжала от восторга, и Лариса Сергеевна захлопала в ладоши, а Корниенко, как на салюте, заорал «Ура!».

А тут и голос проснувшегося Сашки присоединился к ликованию наших озорников.

— Ну вот! Ребенка разбудили! — сердито обратился генерал к соседу, который в ответ только глупо улыбнулся.

— Да ему все равно уже кушать пора, — сказала Анечка и ушла к сыну, а остальные дорезали лук, с трудом покромсали не до конца оттаявшее мясо в алюминиевую миску, добавили специй и лимонного сока, залили все кипучей струей газировки и поставили в холодильник мариноваться до завтра.

Сбор был назначен на 12:30 следующего дня, который выдался воистину прекрасный: жаркий, но с многочисленными облачками, периодически наплывающими на солнце, чтобы зной не стал совсем уж изнуряющим и не испортил нашим героям все удовольствие.

Поскольку Анечка повела всех к своей любимой, опаленной молниями сосне, компания растянулась на узкой тропинке меж бузиной и ивняком, словно экспедиция Кристофера Робина к Северному полюсу. Впереди шла генеральская дочь с авоськой с хлебом и овощами, следом Корниенко и Василий Иванович несли тяжелый, сваренный стройбатовцами из листов стали мангал, потом Лариса Сергеевна осторожно катила коляску с младенцем, и замыкал шествие Степка, нагруженный рюкзаком с картошкой, бутылками и прочей снедью и эмалированным ведром с мясом.

— Ань, ну скоро?

— Да пришли уже.

Летом это козырное место посещалось гораздо чаще, преимущественно деревенской и поселковой молодежью, о чем свидетельствовали осколки и пробки от бутылок и тарзанка на сосне, сделанная из старого пожарного шланга и привязанная к самому толстому, почти горизонтальному суку.

Вот и сейчас на Анечкином любимом месте сидел в неполном составе ансамбль «Альтаир» с неизбежным Фрюлиным. При появлении Бочажков и Корниенок старшие товарищи Степки испуганно побросали недокуренные сигареты, опорожненную бутылку отшвырнули в кусты и, с нескрываемой злобой ответив на приветствия, собрали манатки и удалились. Горячительные напитки у них, по-видимому, уже кончились, потому что Фрюлин за ними не последовал и попытался сесть на хвост нашей компании, стал таскать хворост, учить, как с одной спички развести костер, обещать тут же наловить раков майкою, а может быть, и рыбки.