Настоящий джентльмен. Часть 1
- Автор: Новгородцев Сева
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Настоящий джентльмен. Часть 1». Краткое содержание книги:
Наследственность, полученная от родителей, определяет внешность, темперамент, склонность к болезням, а речь, в ранние годы сформированная в семье, на всю жизнь становится маркером, лингвистическим профилем человека. Речевой аппарат привыкает к определенным звукам и интонациям, а при изучении иностранных языков дает потом почти неизбежный акцент.
Другими словами, как мы ни старались, добиться русского акцента в англоязычной роли Изабеллы нам не удалось. Каждым произнесенным звуком, каждым жестом она выдавала себя как благородная римлянка, дочь кинозвезды и выдающегося кинорежиссера, любимое дитя любящих родителей. Из такого материала глухую сибирскую провинциалку не слепишь. Большой правды на экране не получилось, но Изабеллу в Америке заметили. Культовый режиссер Дэвид Линч предложил ей главную роль в картине Blue Velvet, с которой началась ее успешная актерская карьера. На последующие пять лет (1986–1991) Линч также стал ее гражданским мужем.
Изабелла развелась со Скорсезе за два года до «Белых ночей», в 1982 году, и в тот же год умерла её мать, Ингрид Бергман, тяжело болевшая несколько лет. Изабелла рассказывала мне, как прах матери был рассыпан у маленького острова Даннхольмен на западном берегу Швеции, куда Ингрид Бергман любила приезжать каждое лето. В воде плыли лепестки белых роз, а невидимый саксофон играл из ближайшей рощи.
На момент съемок Изабелла была замужем за Джонатаном Видеманом. Американец родом из Техаса, выпускник Гарварда, фотомодель. Профессиональные требования для мужской модели известны: рост не ниже 183 см, чистая кожа, хорошие зубы, привлекательные черты лица. Изабелла мужа любила, но относилась к нему немного как селекционер, улучшающий породу. Она хотела произвести на свет здорового ребенка без изъянов, и крепкий техасец с широкой грудью и густой рыжей шевелюрой был идеальным кандидатом.
План Изабеллы удался не вполне. Родилась дочь Элеттра (или Электра — «сияющая»), унаследовавшая здоровые отцовские гены, но и семейные проблемы матери. Изабелла в детстве болела сколиозом — искривлением позвоночника с закручиванием позвонков. Полтора года она провела в болезненных растяжках, в полном гипсе, ей делали сложнейшую операцию на позвонках, в которые вживляли кусочек собственной берцовой кости. Шрамы от операции на спине и голени остались у Изабеллы на всю жизнь, и она стеснялась своего тела (спасибо Дэвиду Линчу — он убрал эти комплексы. В картине Blue Velvet Изабелле пришлось играть сцены изнасилования и показывать себя целиком). Дочь Электра, получившая в наследство от маменьки сколиоз, носила тугой корректирующий корсет с 12 до 17 лет.
Начались съемки. Главному герою, Михаилу Барышникову, мои услуги не требовались — русский акцент у него был безупречный. Мы познакомились, он был у нас в гостях в камденской квартире с красивой француженкой из балетной труппы, ушел не поздно, объяснив, что ему «еще девушку е*ать». На съемочную площадку приходил рано — разминаться, репетировать.
Я видел вблизи его ноги, травмированные, зашитые, которые он, преодолевая боль, растягивал по утрам. В разговоре был немногословен, хотя мог цитировать большие куски из стихов Иосифа Бродского, с которым дружил.
Барышников и Америка понравились друг другу, карьера у него там сложилась блестящая — он стал художественным руководителем престижного театра American Ballet Company, много снимался в кино и на телевидении, создал свой Baryshnikov Art Center в Нью-Йорке, получил степени от трех университетов.
Дурные сны, из которых родился сценарий «Белых ночей», в жизни, наяву, не сбылись. С 1974 года, когда Барышников остался на Западе, в Советский Союз, а потом в Россию, он не возвращался никогда.
Вот история, которую он сам мне рассказал. Находясь с театром на гастролях, Барышников познакомился с Миком Джаггером. Джаггер жил в том же отеле: вместе с «Роллинг Стоунз» он приехал выступать на большом стадионе. Джаггер много знал о Барышникове, Барышников кое-что слышал о Мике Джаггере — короче, они решили вместе пообедать. На обеде Мик Джаггер, заметно стесняясь, пригласил Барышникова на свой концерт. Барышников приглашение принял, потому что этот концерт был дневной, и хоть до стадиона была около сорока километров, после концерта он успевал в театр на свой спектакль.
Столь высокого гостя посадить нужно было особо — Барышникову поставили стул прямо на сцене, да не за кулисами, а перед публикой, на одном из языков сценической площадки, по которым Мик Джаггер носился во время концерта как угорелый. Видно было хорошо, слышно было тоже хорошо, даже слишком, поскольку гость сидел неподалеку от титанического размера громкоговорителей, изрыгавших звук как вулкан Везувий в последний день Помпеи.