На линии

Красноуфимцы не успокоились. Вскоре начальник главного штаба препроводил Эссену прошение отставного казака Лунегова, в котором тот писал государю императору, что главною причиною разорительного для них переселения полагают они своего умершего атамана Углецкого, который будто бы имел сделку с господами Голубцовым и заводчиком Кнауфом, с которыми красноуфимские казаки производят с 1790 года в ратных присутственных местах и в сенате дело о земле, и потому Углецкий для выгоды сих господ представил о пользе переселения Красноуфимской станицы.

Поручив пермскому гражданскому губернатору расследовать заявление казака Степана Лунегова, Эссен приказал есаулу Аржанухину, выбрав зачинщиков неповиновения, прислать их в Войсковую канцелярию. Выбранные двадцать казаков показали, что они и находящиеся на Новоилецкой линии, а всего семьдесят шесть человек, будут стоять на своем. В Войсковой канцелярии и Оренбургском ордонанс-гаузе[42] было произведено два военно-судные дела, по которым казаки Красноуфимской станицы приговорены были к наказанию кнутом и с постановлением указанных знаков к ссылке в каторжные работы.

Военный губернатор Эссен положил: как помянутых, так и прикосновенных к делу сему урядников Петра Свешникова, Тимофея Овчинникова и казака Ефима Чигвинцева с прочими, годных из них к военной службе прогнать шпицрутенами через тысячу человек три раза, а прочих неспособных наказать плетьми по пятьдесят одному удару каждому и потом отослать на поселение в Сибирь. Свое решение Эссен передал на рассмотрение высшей власти с представлением обоих дел в Аудиторианский департамент.