Записки старика

В первых числах октября 1873 года прибыл в Енисейск ученый Чекановский[367], на возврате из своей экспедиции по Нижней Тунгуске. Ему сопутствовали в качестве астронома Ф. Ф. Миллер[368], топограф Нахвальных и ссыльный поляк, отличный набиватель чучел [Владислав] Ксенжопольский. Последний, в конце плавания их по Тунгуске, сильно заболел и с трудом доставлен в Енисейск в состоянии полнейшего сумасшествия. Он считал себя приговоренным к смертной казни и ожидал только из Петербурга или из Иркутска телеграфической конфирмации. Чекановский не решался сперва поместить его в жалкой городской больнице, с затхлыми стенами, пропитанными тифозною миазмою, куда после пожара переместились и больные из тюремного замка арестанты со своими парашками и караулом, но не было никакой возможности не принять этой необходимой меры, и целых 9 суток бедный страдалец был предоставлен своим мучительным страданиям. Днем все члены экспедиции поочередно посещали его и как могли развлекали и успокаивали, но на всю ночь надо было полагаться только на больничную прислугу, состоявшую из одной дряхлой женщины, никогда не ходившей за душевнобольными. Чтобы укласть и сдать все коллекции своей экспедиции для пересылки в Петербург, Чекановский употребил более недели, работая и днем, и ночью, и спеша как можно поскорее исторгнуть бедного больного из этого крайне невыгодного помещения, и под непосредственным своим надзором вести его в Иркутск, где все-таки предвиделась возможность и присмотра за ним, и даже лечения.

Вечером, возвращаясь из больницы, Чекановский посетил меня и принес с собою список десятка с полтора немецких научных терминов.

– Нужно отчет писать по-русски, а я, как воспитанник Дерптского университета, плохо знаком с русскою терминологиею. Помогите мне, сделайте одолжение.

Я, плохой в свою очередь знаток немецкой номенклатуры, мог ему только чрез латинско-французские термины перевести на русские. Два, или три гейты и кейты так и остались необъясненными.

– Я тянул к вам из больницы Ксенжополського, но никак не мог его убедить решиться на этот, по его мнению, подлый подвиг. – сказал потом Чекановский. – Нет, не могу говорит, очень приятно было бы посетить и его, и его семейство, но пусть извинят меня. Не хочу никому причинять зла. Сегодня меня, а завтра его! Узнают. Сообщник! Довольно ему и так!

– Что это с ним такое? – спросила меня жена.

– Общая наша с ним судьба, сударыня, ничто более. Всем нам предстоит тоже – скорее или позже – но все тоже. Много пало, предалось пьянству, оскотинилось и навскочь достигло возможного для них счастья. Другие крепятся, но это до поры, до времени. У кого есть цель жизни. Основанная на научных любимых занятиях, тот потянет подольше. Но все-таки в перспективе – сумасшествие. И прекрасно! Не придет оно, так придется порешить с жизнью.