Сноха

— Обычное дело, — пожимаю я плечами.

— Но без представителей России наша акция бессмысленна.

— Тогда нужно все отменить, — замечаю я и тут же вижу, как в глазах у Ольги меркнет радость.

— Нужно подготовиться заранее, — говорю я порывисто. Поднимаюсь с дивана, нервно хожу по комнате, сплошь завешенной какой-то современной мазней. — Нельзя с помпой заявить о передаче наследия никому неизвестного художника и отделаться легким испугом. Наверняка заказчик находится где-то рядом? Вы об этом подумали?

Смотрю в обескураженные лица и продолжаю сурово и со знанием дела, будто попал на консилиум.

— Вполне возможно, шумиха привлечет внимание этого человека или группы людей. А это очень опасно… Для Ольги с Робертом — в первую очередь, но и для всех вас, господа…

— И что же вы предлагаете? — нетерпеливо спрашивает Джейк.

— Пока ничего, — развожу руками и, подойдя к Ольге, кладу ладонь ей на плечо.

«Спокойствие, малыш! Только спокойствие», — словно внушаю ей молча.

— Если бы у меня на все имелись ответы… Вполне возможно, картины лучше оставить где-то в хранилище. Естественно, не бесплатно. Все расходы я возмещу, — добавляю торопливо. — А мы с Ольгой вернемся домой и попробуем решить проблему с другой стороны. Подключим музей. Они свои экспонаты отвоюют. Дойдут до президента. А наше дело — содействовать следствию. Пусть все идет официальным путем без всякой самодеятельности.

— А ты? — напряженно смотрит на меня Ольга.

— Что я? — гляжу пристально. — Я всегда против криминала. Ты же знаешь, Оль…

— А Кирилл, — выдыхает она, не сводя обеспокоенных глаз.

— Мой старший сын умер, — отрезаю я, делая ударение на последнем слове. Все известные нам личности, имеющие отношение к краже, уже давным-давно расплатились с Хароном и переправились через Стикс. О мертвых ничего кроме правды…

Моя любимая срывается с места и, всхлипывая, бросается ко мне на шею.

— Вадим, — рыдает в голос. — А я думала, ты его отмажешь…

— Нет, — бурчу я, бросая взгляд на Найтов, замерших в своих креслах. Хватает и доли секунды, чтобы оценить их доброжелательное любопытство. — Потом поговорим, Олюшка.

Глажу по голове любимую и легко целую в висок.

А когда Ольга возвращается обратно к столу, чувствую шевеление в штанах. Нет, одноглазый Джо, конечно, встрепенулся, стосковавшись по той самой, единственной. Но вибрировать он точно не умеет. Достаю из кармана айфон и чувствую, как нехорошее предчувствие затопляет душу.

— Вадим Петрович, — раздается в трубке знакомый старческий голос. Моя шотландская фея. Единственный человек в мире, кто знает этот номер. — Ольга и Роберт с вами?

— Да, конечно, — киваю я, коря себя за невнимание. Нужно было сразу расплатиться со старушкой и отказаться от ее услуг. — А что случилось, Маргарита Семеновна?