Сноха

— Ты этого хотел, — поднимает голову внутренний циник.

— Я об этом мечтал!

В голове судорожно вертятся мысли. А дальше что? Пойдем в ресторан или останемся праздновать дома? Обнимаю Ольгу, и даже не верится, что моя любимая рядом и счастлива.

Смотрю по сторонам, в душе не ведая, как можно жить рядом с холодным морем. Изо дня в день смотреть на свинцовые воды и такое же небо. Ходить по мокрому песку и ежиться от пронизывающего ветра. Но если Ольге здесь нравится, то и мне сгодится! Не захочет возвращаться, продам к едреной матери долю в новой клинике и поселюсь здесь со своей семьей. По большому счету меня ничего не держит на родине. Ни родители, ни старший сын. Мать и отец, по сути, передали и даже не сочли нужным извиниться.

— Ну, вот так, — отмахивается отец в последнюю встречу.

— Я всегда был против склок. А ты бы хотел, чтобы я поссорился с братом?

— Нет, ни в коем случае, — усмехнувшись, бросаю я. — Я тоже за мир во всем мире.

— Говорят, Галина ждет ребенка, а ее мужчина ушел к другой, — как бы к слову замечает мать.

— А мне-то что? — спрашиваю сердито.

— Ты бы мог…

— Еще и этого воспитать как своего? — презрительно морщусь я. — Хватит, мама. И так много грязи нанесли к моему порогу.

— Галочка нам всегда нравилась, — неожиданно говорит мать.

— Вам нравились ее родители, — фыркаю я. — Папаша — директор рынка, до последнего снабжавший вас отборными продуктами, и мамаша — хозяйка салона красоты…

— Нет нужды опускаться до мелочей, — мотает головой мама, и тут я понимаю, что попал в самую точку. Галка в качестве невестки устраивала моих родителей на все сто. А Ольга в их понимании — нищая простушка.

Ну, что делать? Люблю-то я ее. А Галка — давным-давно пройденный этап. К тому же моя первая жена оказалась загадочней Бермудского треугольника. И с Ленькой она пересекалась, и про Кирилла знала. Один я, дурак, ушами хлопал, всех содержал и страдал как придурок.

Вот только теперь меня от Ольги и дубиной не отвадить. Через тонкую куртку чувствую тепло ее тела, ловлю ее запах без примесей всякого парфюма и за малым не ору от счастья. Колючий ветер забирается под пальто, и мне хочется оказаться в постели вместе с Ольгой. Накрыться толстым одеялом и снова почувствовать себя частью другого человека. Самого близкого и родного.

«Любовь, твою мать, — мысленно усмехаюсь я. — Всегда думал, что ее не существует в помине. Мало ли, какую ерунду придумают глупцы, философы и поэты! А поди, сам на пятом десятке влюбился как мальчишка!

Около самого дома мне приходится отвлечься от своих мыслей. Вижу какого-то лысого, маячившего возле калитки, и напрягаюсь мгновенно. Чувствую, как кровь закипает в жилах от злости. И сам удивляюсь собственной реакции. Ревность. Гребаная ревность. Два чувства, которыми меня, как я предполагал, обделил Создатель — ревность и зависть. А поди ты, всколыхнулось нутро.

— Что это за чучело, Оль? — ляпаю, не подумав, и к своему стыду получаю ответ от лысого на чистейшем русском языке.