Трудные дороги освобождения. Третья битва за Харьков
- Автор: Додонов Игорь Юрьевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Военная документалистика и анализ
Электронная книга - «Трудные дороги освобождения. Третья битва за Харьков». Краткое содержание книги:
«Какие же имелись данные или признаки, которыми можно было бы объяснить убеждённость командования Воронежского фронта в том, что противник “бежит за Днепр”?»
И отвечает:
«Пожалуй, никаких» [29; 441].
Такой же вопрос можно задать и в отношении командования Юго-Западного фронта. И дать точно такой же ответ.
Выше говорилось, что у Н.Ф. Ватутина были основания сделать подобные выводы 9 февраля. Но к 17-му числу намерения Манштейна уже более чем чётко обозначились. Судя по докладу № 128 от 17 февраля, у Н.Ф. Ватутина в подтверждение тезиса о бегстве противника к Днепру были только данные об окопных работах на западном берегу реки с широким привлечением местного населения. Однако стопроцентным доказательством это рытьё окопов быть, естественно, не могло: оборонительный рубеж мог готовиться и на всякий случай, с учётом неблагоприятного сценария развития событий.
Что же касается переброски войск в район Запорожья с Северного Кавказа и из Крыма, то она с не меньшей вероятностью являлась свидетельством намерения противника продолжать борьбу на восточном берегу Днепра. А с учётом того, что к 17 февраля немцы так и не сосредоточили на западном берегу реки никаких войск (за исключением отдельных инженерных частей), хотя имели для этого восемь дней (считая с 9 февраля – даты первого доклада Н.Ф. Ватутина по плану операции «Скачок»), факт накопления войск в районе Запорожья в большей степени указывал именно на то, что отступать за Днепр противник не собирался.
И уж тем более не должен был игнорировать командующий Юго-Западным фронтом сосредоточение значительного количества танковых соединений немцев, выстроившихся фронтом на север и сдержавших наступление группы М.М. Попова и 1-й гвардейской армии. Данных об отступлении этих сил к Днепру в распоряжении Н.Ф. Ватутина не было.
Можно абсолютно согласиться с мнением А. Исаева, который пишет:
«…План, с которым Юго-Западный фронт вступил в критическую фазу сражения за Донбасс и Харьков, имел один весьма существенный недостаток. Войска фронта должны были двигаться так, словно у противника вообще не было резервов. Это предположение не имело под собой сколь-нибудь устойчивой основы…» [20; 87].
А как же Ставка ВГК и Генеральный штаб?
На сей раз Ставка утвердила план командования Юго-Западного фронта. Это утверждение последовало ещё до истечения дня 17 февраля (директива № 30048). Но Сталин всё-таки оговорился, что просит учесть «замечания о задачах 6-й армии, высказанные в телефонном разговоре с Вами по вопросу об операции “Скачок”» [37; 76]. Именно этот телефонный разговор был оформлен как директива № 30044 от 11 февраля. Напомню, что тогда Н.Ф. Ватутину предписали не дробить 6-ю армию с целью создания ещё одной подвижной группы, а, наоборот, усилить её и использовать для отсечения противника от днепровских переправ. В то же время «воспретить войскам противника отход на западный берег Днепра» 6-я армия должна была в районе Днепропетровска и Запорожья, других же задач, т.е. и захвата плацдармов за Днепром, ей предписывалось не ставить [37; 74].
Ситуация, на мой взгляд, получалась двойственной: с одной стороны, план Н.Ф. Ватутина утверждался, с другой – Ставка ВГК ссылкой на директиву № 30044 от 11 февраля, казалось бы, и ограничила «заднепровские порывы» командующего Юго-Западным фронтом. Правда, сделала это как-то невнятно. Складывается впечатление, что Верховное Главнокомандование решило понаблюдать за развитием событий, а уж потом одобрять или запрещать бросок войск ЮЗФ за Днепр.
Впрочем, проблема была, как мы уже убедились, не в броске за Днепр, а в «Скачке» к Днепру. Поэтому невнятность ограничений Ставкой планов по захвату плацдармов на западном берегу реки, в сущности, никакой роли и не сыграла. Просто не успела сыграть.
Ну, а то, что Ставка ВГК и Генштаб совершили ту же ошибку в оценке ситуации, что и командующие Юго-Западным и Воронежским фронтами, можно, пожалуй, объяснить так, как это делает С.М. Штеменко в своих воспоминаниях: большим влиянием личного мнения Н.Ф. Ватутина, как опытного и грамотного военачальника [48; 94]. Если к этому прибавить и мнение командующего Воронежским фронтом Ф.И. Голикова, который оценивал ситуацию схожим с Н.Ф. Ватутиным образом, то возможность совершения ошибки в высшем эшелоне командования РККА ещё более возрастает: мол, на месте двум весьма опытным военачальникам виднее.
Но, безусловно, имело место и определённое головокружение от успехов в самих Ставке ВГК и Генштабе – в конце концов врага успешно били на южном крыле фронта со второй половины ноября 1942 года. Так что склонность принять желаемое за действительное и в Ставке, и в Генштабе, очевидно, существовала. Всё это довольно самокритично признаётся А.М. Василевским и С.М. Штеменко.