Посмотри на меня [litres]

Лена ушла, тихо прикрыв дверь.

– Мам, я не знаю, что делать, – призналась она дома. – Он будто с ума сошел. Говорит такие гадости, мерзости. Я не могу этого слышать. Всех проклинает. И меня, и Надежду Владимировну. Я его боюсь. Мне страшно. Он вбил себе в голову, что я его специально домогаюсь. Будто больной.

– Придется потерпеть. Надо сделать все по-человечески. Лерик плачет. Он хочет пойти на похороны бабушки. Ты уверена, что Виталий сделает все как положено? Как хотела Надя? – сказала Людмила Михайловна.

– Нет, он не сделает. Оставит ее в морге, – призналась Лена. – Я не могу. Устала. Нет никаких сил держаться, терпеть его обвинения. Он не мог понять, почему мы общались с Надеждой Владимировной. Почему он ничего не знал про болезнь. Думает, что мы его все предали, раз за его спиной…

– Пусть думает что хочет. Ты к нему в голову не залезешь. А похоронить надо, тебе придется всем заниматься. Так что выдержишь. Ради Нади. Ради Лерика.

– Виталий не хочет меня видеть. Никого не хочет.

– Ну пусть не хочет. Завтра утром поедешь туда и как угодно заставишь Виталия оформить все бумаги, выбрать кладбище, где урну заложить, – велела мать. – Никакого развеивания. Лерик должен знать, на каком кладбище похоронена его бабушка. И знать, куда можно прийти в родительский день. Так что будь добра. Иначе потом не уснешь. Никогда. Как я не могу уснуть, потому что не выполнила волю твоего отца. Он хотел быть похороненным в первом своем гарнизоне. Я не исполнила его волю – того гарнизона уже нет, город вырос. На месте бывшего кладбища – дома новые. Знаю, что ни в чем не виновата, а все равно совесть меня мучает. Хотела ведь как нам проще, а не как ему хотелось. И даже обрадовалась, что нет того кладбища больше. Сровняли с землей. Как и гарнизон. Был и исчез.

– Ты не виновата. Хорошо, что папа здесь похоронен. Мы можем за могилой ухаживать, – сказала Лена. – Все время думаю, как судьба повторяется. Бабушка Виталия назвала дочь Надеждой, думая, что ее Володя вернется. А потом я всю жизнь ждала Виталия. Сейчас уже нет, конечно. Но раньше все время надеялась. У него есть женщина, которую он любит. Всю жизнь любил. Она то появляется, то исчезает. Сказал мне об этом, будто выплюнул. А я знала, всегда знала. Видела его рисунки – он ее писал, кусками. Мне даже не по себе стало. Виталий от нее будто зависим. Тогда, когда мы с Лериком появились, когда он с ним начал заниматься, я видела, что ему это нравилось, было интересно. Еще бы немного, он бы привязался к Лерику. Она помешала. Опять. Позвонила, и Виталия на глазах будто подменили. Он больше ничего не видел и не слышал. И так каждый раз.