Обретение надежды
- Автор: Герчик Михаил Наумович
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Мастацкая лiтаратура
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Обретение надежды». Краткое содержание книги:
Надежда… Это она даёт силы и больным и врачам бороться за торжество жизни.
— Что теперь будет! — Регина Казимировна нервно подергала ворот халата. — Комиссия за комиссией, всех перетрясут. Ну, я пошла в отделение, уберитесь здесь без меня.
— Если Мельников ошибся…
— Это вместе с Чемодуровым? — Наташа Голубева погладила Ниночку по вздрагивающей руке. — Мельников никогда не ошибается. Он не человек, а ходячая электронная диагностическая машина. Помните эту историю с художником Зарецким? Я даже не сомневалась, что у него рак. В правом легком такая тень на снимке — как он год назад не помер. А Мельников посмотрел: липома. Без препаратов, без микроскопа. Нюх у него, вот что. Как у ищейки. Прооперировала: так и есть — липома. Уникум, два с половиной кило, мы с Галкой в журнале статью напечатали. Я Мельникова расцеловала от радости, когда заключение увидела, честное слово.
— А как сейчас этот художник, не знаешь? — спросил Яков Ефимович.
— Нормально, — смутилась Наташа. — Мой портрет рисует. В белом свитере. Пристал — не отвязаться. Вот хожу, позирую…
— Женатый? — поинтересовался Ярошевич.
— Да ну тебя, — отмахнулась Наташа. — Болтаешь… А портрет красивый. Такая деваха получается… вроде и не я, а вроде я.
— Лакировщик, — меланхолично вздохнул «Круглый нуль»: мысли о погибшей диссертации окончательно испортили ему аппетит. — Все они, художники — лакировщики. И которые с липомами и которые без. А этому сам бог велел. Все-таки хоть и доброкачественная, а долго с такой блямбой не прожил бы. Так что он тебя, как богородицу, малевать должен. С этим самым… как его… с нимбом, вот. Чтоб от себя сияние исходило во все четыре стороны. На меньшее не соглашайся.
— Девочки, в магазин свежих кур привезли. — Галя запихнула в ящик свертки с остатками обеда. — Кто раньше освободится, займите очередь. А вообще такого шефа, как Андрей Андреевич, нам больше не иметь, это точно. Как говорится: хоть круть-верть, хоть верть-круть, а вводить экспериментальное золото… за это по головке не погладят. Вынесут на конкурс, приедет какой-нибудь зануда, накукуемся.
— Будто у нас своих нету, обязательно варяги нужны. — Ярошевич захлопнул последнюю историю болезни и с облегчением пошевелил плечами. — Мало в институте хороших специалистов?..
— Уж не себя ли ты имеешь в виду? — изумился Басов.
— А может быть тебя? — Ярошевич достал сигареты. — Это министерству да ученому совету решать, не нам с тобой. Пошли, Ноэль Фердинандович, покурим, чего тут рассиживаться.
«Круглый нуль» с любопытством посмотрел на Ярошевича и поспешно поднялся.
— С удовольствием, Павел Петрович. А насчет своих это вы правильно сказали: нечего своих затирать. На варягов надежда плохая, свои надежней.
Они вышли. Встал и Яков Ефимович.
— Вот так, девочки, — усмехнулся он. — Учитесь. Пять минут назад «Круглый нуль» говорил ему «ты».
— Не такой он, выходит, и круглый, — Иваницкая скомкала газету и резко повернулась к Минаевой. — Ну, чего ты сидишь? Чего ты сидишь, как старая баба?! Ступай, найди Сухорукова, я сама твоих больных посмотрю.
— Не пойду. — Нина прикусила губу. — Он сказал, что хочет побыть один. Он меня прогнал.
— Побыл, и хватит. Ему сейчас одному — свихнуться можно.
— Иди, Ниночка, — поддержал Голубеву Яков Ефимович. — Пожалуйста, иди. Может быть, ты ему сейчас нужнее, чем все мы.
2
Нина встретила Сухорукова на лестнице — он поднимался к себе. Даже люди, близко знавшие его, не подумали бы, что с ним случилось что-то чрезвычайное: то же сосредоточенное выражение лица, те же резкие складки у губ. Может, бледен он был больше обычного, но в слабовато освещенном пролете это не бросалось в глаза.
— Андрей Андреевич, — жалобно сказала Нина. — Андрей…
Сухоруков скользнул по ней невидящим взглядом, и она поспешно посторонилась. Он прошел, словно не заметив ее, даже головы не повернул, вскоре за ним хлопнула дверь. Нина постояла у окна, кусая от обиды губы, и тоже поплелась наверх.
«Что за человек! — почти с ненавистью думала она. — Никто ему не нужен, никто… Ну и пусть, и будь один. Будь один, если так тебе больше нравится. А я буду с Вересовым. Конечно, ничего хорошего из этого не получится, ну и наплевать! Во всяком случае, ему-то я, похоже, нужна, не то что тебе…»
Отдел радиохирургии занимал два сходящихся под прямым углом крыла главного корпуса. Слева от входной двери, рядом с лифтом, помещался операционный блок с двумя просторными операционными, с моечными, комнатами для хирургов и хирургических сестер и инструментальной. Одну из операционных опоясывал широкий балкон: студенты и ординаторы могли наблюдать с него за ходом операций, не мешая хирургам. В правом крыле было полостное отделение, в левом — уютный холл с телевизором и шахматными столиками и торакальное отделение. В торакальном, в самом конце коридора, кабинет Андрея Андреевича Сухорукова.