Любовь и бессмертие [СИ]

Всплеснув руками, да так и забыв о них, сложенных у груди, Люся смотрела то на меня, то на моё отражение. Вдруг она дёрнула рукой, чтобы что-то поправить и не стала, а восторженно пропела:

– Лиидия Ивановна, а ведь мне платье поначалу не понравилось… а как красиво!

– Благодарю, Люся.

– А шубу какую наденете? Сюда голубую норку надо!

– Норку? А я хотела надеть песца.

– Неет. – Люся для убедительности покачала головой. – Вы поправились, в песце вы вообще круглая будете.

Я расхохоталась. Поняв оплошность, Люся покраснела. Я обняла её.

– Всё в порядке, девочка. О стройности станем думать, когда я рожу, а сейчас давай песца.

Внутри театра, проходя по фойе, залам и переходам, мы привлекали всеобщее внимание, точнее внимание привлекали сопровождающие меня кавалеры – двухметрового роста, плечистые, изыскано одетые и не по моде длинноволосые. И если волосы Макса падали на плечи красивой волной, то волосы Стефана были вызывающе взлохмачены. Я подосадовала на свою недогадливость – за много лет я так привыкла к внешнему виду Стефана, что мне и в голову не пришло причесать его дома или в машине. Увидев наше трио в зеркале, я хохотнула – на фоне кавалеров, я выглядела пуговицей – маленькой и круглой. Откликаясь на смех, оба моих кавалера тотчас наклонили ко мне головы – картинка приобрела законченно комичный вид.

В антракте, когда Стефан вышел из ложи, я спросила сына:

– Макс, насколько тщательно вы проверяли Савелия? Я имею в виду историю провала.

Он долгим взглядом посмотрел на меня.

– У тебя возникли подозрения?

Пожав плечами, я проворчала:

– Не знаю, сынка. Не знаю. Он, как кот, то на мягких лапах, то выпускает когти, проверяет, насколько глубоко ему позволят их вонзить. Тотально обижен – на родителей, на бывшую жену, на свою жизнь… единственный человек, о ком он отозвался не просто тепло, а с нежностью – преподаватель истории из училища. – Я глубоко вздохнула и добавила: – Обиженными легко управлять.

– Хорошо, мама, я переговорю с Павлом – пусть копнёт глубже. – Макс улыбнулся. – Ты замечательно выглядишь! И обруч к лицу.

Польщённая похвалой, я засмеялась.

– Венец это называется. – Я погладила кончиками пальцев сапфир в подвеске. – На одном из аукционов твой папа купил серьги старинной работы, а поскольку серьги я не ношу, он и придумал сделать из них венец с нависочными подвесками!

Восхищение в глазах Максима сменилось ласковой грустью, и он покачал головой:

– Папа прав, ты привлекаешь слишком большое внимание.