Упрямый доходяга

— Даже не щекотно! — издевательски прогрохотал он, продолжая сжимать пальцы. Мой рот наполнился кровью, которую пришлось лихорадочно сглатывать. Шериф, тем временем, поднял меня в воздух, вертя из стороны в сторону, а затем негромко и злорадно процедил, так, чтобы слышал лишь я, — Идеально, Криггс. Проникающее правого легкого и левое бедро. Может быть вы, Должники, и лучше обычных, но зато у меня руки не дрожат…

Ответить ему мне, безусловно, было что, только вот ослепляющая боль и невозможность вдохнуть сильно этому мешали. Не говоря уже о лице, с которого мало ли не сдирали кожу железной хваткой длинных сухих пальцев. Я чувствовал себя куклой, болтающейся в воздухе, куклой, которую по каким-то далеко не благим причинам не хотят доламывать. Шериф, продолжающий меня удерживать, говорил еще что-то, связанное с Целестией. Как он её ценил, что она ему напоминала… что-то в этом роде. Но спустя несколько фраз его пальцы разжались, роняя меня истекать кровью на землю.

Свалившись мешком ветоши, я наблюдал, как Бальтазар падает на одно колено, прижимая руку к груди. Он застонал, это было похоже на ветер с ночного кладбища, завывающий в пустых окнах давно заброшенного особняка.

— Ты… — каркнул он. Светящиеся шары в глазницах скелета мелко дергались, почти дрожали, его взгляд перебегал с моего окровавленного лица обратно на грудь.

— Кх… — попробовал я говорить, но тут же скорчился в позу зародыша из-за лютого спазма в боку. Прокашлявшись, зло взглянул на немертвую рожу, а затем всё-таки выдавил из себя, — «Пули восстания», шеф…

— Тварь… — ошеломленно прошептал Бальтазар Тайрон Баунд, глядя на меня, — У тебя же… не было… доступа… к арсеналу?

— Рецепт… от Энно, — выдавил я из последних сил, пытаясь растянуть губы в улыбке. Сознание закручивалось черной воронкой, делая голову легкой, а мысли, наоборот, неподъёмными и ненужными. Последним сознательным движением губ, я еле слышно прошептал, — Прощай, нежить…

Перед тем, как окончательно впасть в забытье, я почувствовал, как рядом со мной тяжело рушится скелет, обдавая меня запахом тлена и тряпок. Затем был… лязг металла? Громкий распоряжающийся голос? Кто-то меня схватил?

Всё это уже не несло никакого смысла.

Долго пробыть мне в блаженном ничто не дали. Это вообще сложно сделать, когда тебя без всякой нежности дергают из стороны в сторону, рывками срезая одежду, тихо и зло ругаются, пытаясь перепилить перевязь кобур, а затем куда сильнее и агрессивнее, снимая ножны со старрхом со спины. Перед глазами всё плыло от тупой боли в груди и ноге, я несколько раз харкнул кровью, дополнительно раздражая того, кто мной занимался. Под конец, проверив мои зрачки на свет, неизвестный грубо бросил мою голову, приложив ей о что-то металлическое, а затем отдал несколько отрывистых и неразборчивых приказов.