Георгий Данелия

«Мне все говорили, что таких людей уже нет. Таких бескорыстных, преданных, готовых отдать все ради любимых. Я не согласен. Пока они есть хотя бы в воображении — значит, они есть».

Так рассуждал Георгий Данелия о главном герое фильма «Орел и решка» — лучшей (и, пожалуй, наиболее «данелиевской») постсоветской картины режиссера.

После «Насти» Данелия продолжал гнуть свою линию и развивать в кино собственную тему, оставаясь чуть ли не единственным советским мэтром-кинорежиссером, даже не попытавшимся переформатировать свое творчество и увлечься веяниями новой эпохи.

На идею следующего фильма Георгия Николаевича вновь навела советская повесть из брежневских времен. Теперь таковой оказалась «На первом дыхании» (1976) Владимира Маканина.

В 1983 году Данелия написал сценарий короткометражки «Три лимона для любимой» по рассказу Николая Березовского (одноименный фильм был тогда же снят Олегом Розенбергом). Сюжет прост и отчасти навеян известной новеллой О. Генри «Персики»: муж молодой женщины, готовящейся стать матерью его ребенка в роддоме, прикладывает все мыслимые усилия, чтобы раздобыть лимоны, которые она вдруг очень захотела и которых, как назло, нигде нет.

В повести Маканина есть аналогичная коллизия: любимая девушка главного героя Олега Чагина попала под машину и лежит в больнице, а он неустанно ищет деньги, чтобы снабжать ее фруктами. Ситуация драматизируется тем, что эта любимая вышла замуж за другого, пока ее Олег вкалывал инженером на Севере, стараясь заработать денег на будущую счастливую жизнь с зазнобой. В столицу (где и происходит почти все действие повести) Чагин примчался именно тогда, когда узнал о вероломном поступке своей невесты, намереваясь увезти ее с собой. Тут-то и случается эта неожиданная беда на дороге…

Данелии сразу понравился этот персонаж — не только своим романтическим максимализмом и целеустремленностью, но и склонностью к неожиданным поступкам и беспрестанным розыгрышам. В этом отношении Олег Чагин продолжал линию таких данелиевских героев, как Бенжамен Глонти, Гек Финн и Афоня Борщов.

Действие повести при переработке ее в сценарий решено было перенести в современность, что не составляло особого труда и даже позволяло еще больше обогатить и заострить сюжет. Скажем, теперь Чагин продавал все что можно и работал где придется не ради каких-то фруктов, а ради покупки дорогого лекарства и возможности оплатить возлюбленной операцию за границей. Финал окрашивался типично данелиевской горькой иронией (в повести этого не было): выяснялось, что Чагин вылезал вон из кожи, чтобы раздобыть деньги, которые нужны были вовсе не его любимой, а однофамилице, лежавшей с ней в одной палате. Сама же чагинская пассия быстро оправляется от незначительных травм, выписывается из больницы и собирается отмечать помолвку с успешным хирургом, занимавшимся ее лечением.

«— Олег… ты только не психуй, ладно? Ленка в хирурга влюбилась.

— В какого хирурга?

— В того. — Андрей кивнул на дверь. — Который уникальную операцию сделал. Сейчас у них там что-то вроде помолвки… Слушай, а что тут удивляться? — продолжил Андрей. — Тебя она полюбила, когда ты первое место на олимпиаде занял… Вадика — когда он чемпионом Европы стал… Ну а этот Анатоль — вообще теперь звезда. Она любит первых. Характер.

— Взвод! Круго-ом марш! Песню запе-вай! — сам себе скомандовал Олег, зашагал вниз по ступеням и громко запел: — Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло!»

Это один из многих фрагментов сценария, не имеющих аналогий с маканинской повестью.

В соавторы инсценировки Данелия пригласил не самого Маканина (вероятно, предложение все-таки было, но писатель не проявил интереса), а Сергея Дернова, по сценарию которого Галина Юркова поставила в 1991 году эксцентрическую мелодраму «Божья тварь» (главную роль, как и во «Французе», там исполнил Сергей Шакуров).

Дернов быстро нашел общий творческий язык с режиссером, результатом чего и стал кинофильм «Орел и решка» — отточенный, лаконичный, точный, очень типичный для Данелии. «Короткий и светлый», как выразился о фильме исполнитель главной роли Кирилл Пирогов.