На руинах Константинополя. Хищники и безумцы
- Автор: Лыжина Светлана Сергеевна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-2385-7
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «На руинах Константинополя. Хищники и безумцы». Краткое содержание книги:
Данная книга является продолжением романа «Последние дни Константинополя», ранее опубликованного в этой же серии.
Лука, который ещё минуту назад готов был драться, вдруг сделался удивительно покорным — сам наклонился, подставив шею под удар, и даже сказал старшему сыну:
— Леонтий, не унижайся криками и мольбами. Не пытайся вырваться, чтобы никто не подумал, будто ты боишься. Мы сражались с этим драконом, сколько могли, но если он неуязвим, примем смерть достойно.
Яков хотел отвернуться, но Мехмед, продолжая его держать, насильно повернул ему голову:
— Не отворачивайся. Смотри. Ведь это может случиться и с тобой. Запомни, как умерли твой отец и брат, а после хорошо подумай, можешь ли ты возражать мне хоть в чём-нибудь.
Рубить головы обычным мечом довольно трудно. Нужен особый тяжёлый меч палача, но его не было, поэтому Лука и его старший сын с рассечёнными шеями просто упали на ковры, а головы были отделены от уже лежащих тел.
Глядя на всё это, султан чувствовал, как Яков дрожит и что по щекам мальчика текут слёзы. Значит, страх действовал, а дикий и непокорный Яков обещал скоро стать покорным слугой Якубом. Он не откажется наливать вино и другие просьбы выполнит…
— Отведите мальчика ко мне во дворец, — приказал султан, отпуская его. — А Халила-пашу пусть Заганос-паша запрёт там, где считает нужным. — Мехмед снова уселся на ковры и объявил: — Продолжим пир, ведь ночь ещё не кончилась.
Все снова уселись, наполнили чаши. Вновь зазвучала весёлая музыка, но Мехмед с досадой ощущал, что радость победы, радость обладания городом уже не та, как в начале вечера. Обида на учителя-рума, давно мёртвого, вспомнилась и никак не желала забываться.
«Он захотел покинуть меня, хоть и знал, что я буду страдать, — мелькнула мысль. — Учитель хотел заставить меня страдать, но не заставит. Не заставит! Я буду весел и доволен! Может, не сразу, но буду».
Мехмед в один глоток осушил пиалу и собирался изображать весёлость до самого утра во что бы то ни стало.
Арис чувствовал, что очень замёрз, но укрыться было нечем. Чтобы найти нечто подходящее, следовало проснуться, но он не мог. В полусне шарил рукой вокруг себя, но ничего не находил.
Юноша не понял, приснилось ему или нет, что его окружили какие-то люди. Он не мог посмотреть на них — только слышал голоса. Кажется, кто-то тронул его за плечо и спросил по-турецки:
— Эй, ты давно здесь? — но ответить не получилось.
Затем Арис почувствовал, что его взяли под мышки и за ноги. Боль в боку заставила застонать, но людей вокруг это как будто обрадовало. Они положили свою ношу на носилки и куда-то понесли. Было неудобно, бок болел из-за тряски, однако Арис ничего не мог сделать, даже стонать уже не мог. И тем более не мог открыть глаза и говорить: «Кто вы? Куда вы меня тащите? Вы знаете начальника белых евнухов Шехабеддина-пашу? Расскажите ему обо мне, и он вас щедро наградит».
Наконец путешествие окончилось. Арис почувствовал, что его куда-то уложили и снимают с него сапоги. Ему стало страшно, потому что сапоги снимают по разным причинам. Например, обувь снимают с покойников. Она покойникам уже не нужна, а вот тем, кто их хоронит, пригодится.
Арис сделал отчаянное усилие, чтобы открыть глаза и сказать: «Я не умер. Не хороните меня». Веки удалось разлепить всего на несколько мгновений. Судя по всему, была ночь, но вокруг горели светильники. Больше ничего разглядеть не получилось, а затем кто-то склонился над Арисом и уверенным движением раздвинул веки, как делают врачи, чтобы посмотреть зрачки.
— Он жив, — это было произнесено по-турецки. — Сейчас осмотрим рану.
Рубашка и повязка уже пропитались кровью и присохли к коже. Их старались отдирать аккуратно, но Арису казалось, что в этом деле можно было бы проявить и больше ловкости. Это длилось бесконечно долго, но в итоге он почувствовал, что рану перевязывают заново.
Сверху появилось плотное покрывало. Голову не накрыли. Значит, точно не собирались хоронить, а пытались согреть, но Арис всё равно мёрз. Весна почти подошла к концу, а весной ночи теплы, но этот холод казался таким же сильным, как в самую жестокую зиму, пробирал до костей.
В губы ткнулась ложка, в которой, судя по запаху, была мясная похлёбка. Арис не хотел есть, но хотел пить, поэтому охотно проглотил бы то, что предлагают, если бы мог открыть рот. Тогда ему открыли рот насильно, кто-то зажал ему пальцами нос, а похлёбка полилась на язык и дальше. Кусков в ней не было — только жидкость, но было вкусно.