Воевода [СИ]

Там же он прямо говорил об измене византийских священников, называя их «данайцами дары приносящими». Не удержался он от выпада в их адрес, не удержался. И на редкость цинично и едко поведал, будто бы они не желали счастья своим единоверцам, а потому всячески ограничивали ученость и ремесла на Руси. Даже во времена существования Восточной Римской Империи, что видела в русичах лишь дикарей и угрозу для своего покоя. И продолжили также себя вести и позже, при османах…

Книга получилась и увлекательной, и страшной одновременно. Серьезный и мощный программный продукт, выбивавшийся из своего времени. Да и общий посыл «Империя превыше всего!» звучал в ней остро, резко. Слишком резко. Раздражающе резко. Ведь у местных обитателей даже мыслей таких в голову не приходило. А он их вот – озвучил. Привнес.

Сильвестра книга шокировал. И он выглядел растерянным. Хотелось ее ругать и критиковать, только патриарх не сильно понимал за что, а главное – как. В голову приходило только недовольство низменным стилем и малое количество отсылок к Святому писанию со Святым преданием. Но книгу писал светский человек, а не духовное лицо и такие придирки были в известной степени натянутыми…

Царь же напротив – воодушевился безмерно. В книге он увидел массу оформленных мыслей и идей, которые и без того роились в его голове в бесформенном состоянии. Он стремился укрепить свою власть. Однако не мог найти этому обоснования. Она от Бога, ясное дело. Но почему власть должна забирать налоги и прочее? В книге на это был ответ. Он желал ограничить власть бояр да князей. И опять не мог придумать, как и почему. Ну и так далее. На страницах этого произведения звучала мощнейшая пропаганда абсолютизма. И не абы какого, а сразу просвещенного. Что стало отрадой для Иоанна Васильевича…

– Боже, – наконец тихо простонал Сильвестр, – Государь, что ты от меня хочешь?

– Чтобы ты одобрил эту книгу.

– Я не могу.

– Почему?

– В ней написаны ужасные вещи. Особливо про церковь.

– О том, что она сплошь и рядом предавала светских владык?

– Да. – нехотя ответил патриарх. – Тоже убийство Льва Армянина – это… не нужно про это было писать. Зачем?

– Разве это не правда?

– Правда, но…

– Что «но»? Ты предлагаешь лгать? Выгораживать изменников? Неужели чувствуешь родство? А? – с нажимом произнес Царь, намекая Сильвестру на его измену. Ту самую, когда он отказался присягать ныне покойному сыну во время болезни Царя.

Патриарх вздрогнул.

Побледнел.

Поник.

А потом кивнув выдавил из себя:

– Хорошо.

– Не слышу?

– Хорошо, я одобряю эту книгу.

– Тогда напиши благословление, которое приложим к рукописи, и займись ее изданием. Печатным изданием.