Кавказ без русских: удар с юга

Естественная деиндустриализация: традиция и идентичность. Третий проект можно условно назвать традиционалистским. Связан он, в отличие от второго проекта, напротив, с отказом от попытки ещё одной волны реиндустриализации Северного Кавказа. Но и оставлять ситуацию так, как она есть сейчас, то есть в состоянии сохранения статус-кво, так же непродуктивно, что было установлено выше.

Обращение к традиционалистскому проекту, который ещё можно определить понятием евразийский федерализм, связано с тем, что на Северном Кавказе, напротив, начинается процесс восстановления традиции во всей её полноте. Этому способствует и то, что традиционные формы существования для северокавказских этносов являются естественными и гармоничными. Здесь следует обратить внимание на то, что в целом процесс десекуляризации происходит сегодня во всём мире. В терминах западного философа Питера Бергера — это ситуация, когда народы мира — а сегодня это всё большая часть человечества — обращаются к традиции, к религии, к вере, восстанавливая институты веры и традиции. Тяжелее всего это происходит в Европе, где общество уже почти полностью атомизировано[356], где оно оторвано от корней и разложено, а от коллективной идентичности народов Европы остались только воспоминания. В этих условиях, когда в Европе возникает ситуация кризиса, какой она является сейчас, в данный момент, — в европейских государствах человек оказывается в состоянии обездоленности. Он один, он атомизирован, ему не к кому обратиться, ему не на что опереться, у него нет не то что кровнородственного клана, который бы его поддержал, или общины, которая бы за него вступилась в трудной ситуации, у него даже зачастую нет семьи. А с легализацией однополых браков такое явление, как традиционная семья в Европе, в принципе движется к прекращению своего существования. Семья отмирает как социальное явление, как социальный институт. Казалось бы, кровнородственный клан Кавказа, с одной стороны, и однополые семьи, не способные к воспроизводству, с другой — это некие крайности. Однако процесс социальной модернизации, часть пути которой прошла не только светская секулярная Россия, но и Северный Кавказ, — это неизбежный итог, и последствия такой «модернизации» мы как раз и наблюдаем в нынешней Европе. Можно находиться в начале этого пути, можно в середине, но финиш всегда один, и Европа его практически достигла, — бесполое общество бессмысленных биологических индивидуумов, не способных к воспроизводству и самосохранению.