Кавказ без русских: удар с юга

Нынешний, пока ещё не дошедший до финальной точки, но критически приблизившийся к ней, одинокий, брошенный, обездоленный европейский человек понимает свою безысходность и в ситуации кризиса утраты коллективной идентичности… начинает обращаться к фундаменту, к корням, к изначальным основам существования человека. А именно — к традиции, к религии и к восстановлению своей этнической принадлежности. Ко всему тому, что практически во всей полноте сохранилось на российском Северном Кавказе.

Именно процесс новой этнизации очень активно развивается сегодня в Европе, которая, казалось бы, согласно прогрессистскому подходу, давно уже преодолела все эти этапы. Нынешнее глобальное либеральное общество имеет в качестве меры всех вещей то, к чему и стремилось и к чему, вопреки всякому смыслу, сегодня стремимся мы, — атомизированного индивидуума. Какой этнос? Это то, чего на Западе давно не существует, как не существует и народов, и даже… практически уже не существует политических наций — искусственной формы политической самоорганизации дискретных масс. Но тем не менее процессы выделения из нынешнего Европейского союза целых анклавов, сформированных на этнической основе, стали данностью. Начинается процесс выяснения — какие этнические группы из каких государств выделяются сегодня, на наших глазах, в рамках нынешнего Евросоюза под воздействием его системного кризиса.

Однако на Северном Кавказе это всё не только не было разрушено, но и сохранилось практически во всей полноте. Это русское большинство нынешней России в значительной степени потеряло свои корни, утратило свою традицию. Утратило под воздействием социальных экспериментов, сначала советского, а потом либерального. Это русскому человеку тяжело восстановить свою коллективную идентичность, вновь стать русским. «Почему ты русский?» — спрашивают современного русского человека. И он не знает, что ответить. «Потому что я говорю на русском языке», — первое, что приходит в голову. Но на русском языке говорят не только русские, но и многие другие народы и этносы постсоветского пространства, в том числе и за пределами нынешней России. «Тогда потому, что я православный», — отвечает русский и уже сам сомневается. «А что такое православие, ты знаешь?» — слышит он в ответ. И 80 % номинально православных русских людей не знают, что ответить, не помнят, что такое православие. Они не бывают в храмах, они не молятся, они не соблюдают посты, — всё это в значительной степени сегодня утрачено русским большинством.