Электронная книга - «Женщины его Превосходительства». Краткое содержание книги:
– Нет, – его «нет» у самой шеи. Так что я чувствую прикосновение губ к коже. Слишком остро чувствую. Каждую букву. Как будто ее выжигают. – Не совсем. Я здесь бываю, когда хочу отдохнуть. Можешь тут остаться.
– В чем разница? – закрываю глаза и чуть склоняю голову. Чтобы продолжить, продлить, разрешить его губам осторожно касаться шеи. Чтобы окунуться в тихий голос. Низкий и бархатный.
– Я буду реже приходить.
Для отказа существует слишком много оснований. Я не успеваю подумать обо всех. У меня просто нет для этого возможности. Адекватно о них поразмышлять. Ни тогда, когда он настолько близко, что я чувствую каждый его вдох. Мне остается сказать только «нет». Коротко. Почти не слышно.
Романов придвигается ближе. Еще ближе. Так, что я не могу пошевелиться. Даже сделать шаг, и тот не могу. Слишком крепко он меня держит. Слишком близко. Его пальцы сжимают мои ладони. Почти до боли. Он целует мои волосы и на мгновение замирает. Всего на каких-то несколько секунд. Чтобы набрать воздуха. Перевести дыхание. И спокойно сказать:
– Никогда не делай так, как сегодня, – это звучит не ласково и не грубо. Это не предупреждение. И не просьба. В его голосе нет злости, и угрозы тоже нет. Его интонации ровные и холодные. Безжизненные, но уверенные и твердые. – Потом я буду жалеть больше, чем ты.
Сегодняшний день мог бы быть другим.
Просто другим.
***
Отпусти меня, ну и пусть,
Ты игрушку отдать не хочешь…
Станешь счастлив – напишешь строчку
А не станешь –
…
назад вернусь.
Отпусти меня, я боюсь…
Странная ночь. Геометрически неправильная. Как многоугольник с кривыми сторонами, вывернутыми в разных направлениях. За окном – матовые сумерки, такие плотные и густые, что похожи на сливки, а в доме тишина, которая трещит от своей наполненности. Будто провода линий электропередач. Гулко и мерно.
По телевизору – немые клипы MTV. Яркие и цветные. С пляжами, машинами, виллами. В бокале вино Монраше, а современная стереосистема только что закончила проигрывать диск IAMX. Звук тут же провалился. И ухнул на самое дно молчания.
Я сижу на барной стойке, он сидит рядом на стуле, и его ладони лежат у меня на бедрах.
Мы давно не произносим никаких слов. Не смотрим друг другу в глаза.
Все, что я хочу – это задержаться в данной минуте. Молчания. Тишины. Спокойствия. Так чтобы без резких перепадов и резких движений. Так чтобы медленно. И плавно. Во времени. Чтобы с вином на губах и его дыханием у коленей.
Больше ничего.
Больше ничего не надо.
Никаких рывков. В действиях и чувствах. Никаких возвышенных, на грани фантастики, эмоций. Ничего сверхъестественного. Ничего из того, что делает жизнь сладкой. Когда в организме обезвоживание – углеводы ни к чему.
Все что я хочу – это передышки. Перерыва. Тайм-аута.
Мы в очень странном положении непривычной близости. С которой не всегда знаешь, что делать. Она неуютная. Чужая. От нее хочется отстраниться, но на этот решающий шаг, не хватает либо сил, либо выдержки, либо желания.
Господи, а дальше-то что?
Ведь бывает же так, что люди сходятся. А потом расходятся. Или не расходятся, а остаются вместе. Пусть не до гроба, но хоть до следующих выходных. Ведь бывает же по-разному. А здесь ни вперед, ни назад.
Господи, а дальше-то как?
Ведь не просто это все. И дается с перегрузками в несколько десятков «g». Когда по мозгам и со всей силы. Да, так, что потом не прийти в себя. Так и сидишь, запустив пальцы в его волосы. Перебираешь пряди. Бесконтрольно. На автомате. Скользишь кончиками по вискам, скулам, контуру губ. И чувствуешь как крепче сжимают тебя его руки. Тоже на автомате. И тоже, наверное, бесконтрольно.
Господи, а дальше-то зачем? Разве не видишь ты со своей высоты, что все бесполезно? Отпусти, Господи, разреши. Не трави, как зверя. И так из последних. Лишь бы не разрыдаться от бессилия.
В такие моменты понимаешь, что можно и без слов. Что без слов хорошо. Гораздо лучше, чем с ними. Проще. Спокойней. Когда в тишине и непривычной близости. Пока не произнесена очередная дрянь, которая заставит брыкаться иммунную систему. Защищаться и спасаться. Бегством. Можно переваривать внутри себя вопросы к Создателю, а самой наслаждаться его прикосновениями. И пусть в венах, под кожей, внутри, в области сердца – больно и ссадит, как от ожога, но отказаться – нереально. Это выше всех болевых порогов. Сильнее.
Он спрашивает: «Было страшно?» и медленно расстегивает молнию на платье. Голос у него тихий и отстраненный, а губы у самых ключиц. Касаются кожи. Дыханием. Голос у него глубокий и низкий. Скользит. Ласкается. А пальцы осторожно стягивают с плеч легкий материал платья. Насыщенного темно-зеленого цвета.