Сноха

Картины, обнаруженные на чердаке, не дают мне покоя. Дурное дело не хитрое. В ближайшей лавке, торгующей кистями, подрамниками и красками, я покупаю растворитель. И как только мой сын засыпает, бегу наверх. Перенести даже одну картину вниз невозможно. Слишком тяжело. К тому же на чердаке, который Юэнн громко назвал мансардой, нет электричества. Не провели. Наверное, посчитали, что и парочки небольших окон достаточно, чтобы наведываться сюда, когда светит солнце. А по ночам по чердакам ходят лишь сумасшедшие и приведения. Днем Роберт от меня не отходит ни на шаг. А вместе с ним я не рискую подниматься сюда и заниматься собственным маленьким расследованием. Он еще ребенок и может рассказать кому-нибудь о моих изысканиях. Тому же Юэнну. А в этой истории, свалившейся снежным комом на мою голову, я не доверяю никому. Поэтому прихожу на чердак поздней ночью и шаг за шагом аккуратно отмываю от папиной мазни маленький фрагмент в самом углу около рамы. Мои усилия не проходят даром. Пласт за пластом смывается белый аляповатый снег, и даже при свете фонарика видно, как проступают совершенно другие краски. Более темные и благородные.

Все-таки я не ошиблась! Фак! Фак! Фак!

Попадись мне на глаза Кирилл, я бы ему закатала в пятак. Такая злость меня разрывает на части!

Тихо спускаюсь вниз и, тщательно отмыв руки, ложусь рядом с сыном. Бимка сонно приподнимает голову, а Берта дрыхнет без задних ног.

Сон не идет. А голова пухнет от вопросов. Как картины оказались именно в этом доме? Почему их не передали заказчику? Не ради спортивного интереса их сперли из музея! И почему Тереза завещала все имущество мне, а не своему любимому Кириллу? И самое главное, что теперь делать?

Подскочив с кровати, выхожу в гостиную, открываю ноутбук. Снова листаю статьи о той давней музейной краже. Внимательно разглядываю правый нижний угол каждой украденной картины. Это как в «Угадай мелодию» — я узнаю эту песню с одной ноты. А мне по малюсенькому фрагменту нужно определить целое произведение искусства. Шишкин, Куинджи, Суриков и Коровин. Малоизвестные работы маститых классиков.

Днем еще рассмотрю, конечно, отмытый уголок, но мне кажется, это все-таки Шишкин.

Снимать полностью верхний слой с картин я боюсь. Тревожно за себя, за сына. Там на чердаке хранятся великие ценности. И если об этом кто-то прознает, запросто грохнет меня и Роберта. Во что я влипла на этот раз и по чьей вине?

Тереза! Гореть ей в аду синим пламенем!

Поехать в посольство и там посоветоваться? Или нанять адвоката?

«Молчи, молчи! — кричит чуйка. — Когда на кону такие бабки, предать может любой!»

Честно говоря, мне хочется с помпой обнаружить эти картины и сразу передать их обратно в музей. Но зная англосаксов, этот вариант тоже из области фантастики. Вон, целый Британский музей набит ценностями, собранными со всего мира. Все, что попало в Соединенное Королевство, обратно не возвращается. Даже Розеттский камень.