Луна и солнце [The Moon and the Sun]

— Его череп похож на обезьяний, — вставил Шартр. — Образец Господня юмора, несомненно, вроде формы многих орхидей… — он поклонился Мари-Жозеф, — простите мою дерзость, повторяющих очертания…

— Извините, сударь, — вмешался Ив, — я вынужден просить вас пощадить естественную стыдливость моей сестры.

Шартр ухмыльнулся.

— Эта тварь мало похожа на обезьяну, — выпалила Мари-Жозеф, — а я ведь анатомировала обезьян.

— А вы не думаете, что зубы не так важны, отец? — осведомился Шартр. — В конце концов, мы так быстро их лишаемся. Если мы посмотрим на зубы русалки, они наверняка окажутся значительно мельче.

— Зубы у нее столь же крупные и острые, — поправила Мари-Жозеф.

— У тебя разыгралось воображение, — упрекнул ее Ив.

— Но вообще-то, она права, — возразил Шартр. — Череп и вправду похож на человеческий.

— Скажите, вам часто представлялась возможность изучать строение человеческого черепа, месье де Шартр?

— Да, отец де ла Круа. Бывает, что на поле брани, под дождем, в грязи траншей, лошади случайно разрывают копытами могилы, в которых с незапамятных времен покоятся участники древних битв. Вот так я и нашел череп и хранил у себя в походной палатке все лето. Я не только изучал его, но и разговаривал с ним. Я спрашивал, не сражался ли он под знаменами Карла Великого или Людовика Святого.

— И он отвечал вам? — спросил Ив.

— Череп мертвеца? — задумчиво переспросил Шартр и постучал пальцем по эскизу. — Но он был очень похож на этот.

— Я упомяну о ваших наблюдениях в своих заметках, — пообещал Ив, — но сейчас мне придется спешно за них засесть.

— Я провожу вас, — предложил Шартр. — Не успеем мы дойти до дворца, как я сумею вас переубедить.

Шартр остановился и поклонился портрету своего августейшего дяди. Ив последовал его примеру. Они ушли вместе, увлеченно дискутируя на философские темы. Мари-Жозеф сделала перед портретом реверанс и принялась приводить в порядок лабораторное оборудование под неусыпным взором его величества. Когда портрет с благоговением унесли слуги, Мари-Жозеф ощутила странное облегчение.