Луна и солнце [The Moon and the Sun]

Вокруг великого дофина тотчас столпились портные, предлагая дополнить его наряд кто — бахромой, кто — золотой окантовкой, кто — накидкой из экзотических сверкающе-ярких перьев.

— Здесь нужны изумруды, — провозгласил его величество.

Один из подмастерьев прошептал что-то на ухо придворному портному.

— Прошу прощения, ваше величество, — почтительно возразил портной, — но нет никаких сведений, что американским дикарям знакомы изумруды.

— Непременно должны быть изумруды, нет ничего удачнее. Пустить изумруды вдоль швов, каймой по низу куртки и по меху. А нитку изумрудов, оправленных в чистое золото, пусть монсеньор наденет на лоб.

— Да, ваше величество, — откликнулся королевский портной, злобно воззрившись на своего помощника.

— Вы согласны, монсеньор? — обратился его величество к сыну совершенно бесстрастным голосом и с совершенно бесстрастным выражением лица, ничем не выдавая своего веселья.

«Пожалуй, мадемуазель Шуан одобрит набедренную повязку, — подумал Люсьен, — когда станет раздевать монсеньора и обнаружит сокрытые в меху изумруды. Однако, кажется, монсеньору великому дофину все это не по вкусу».

— Да, сир, — отвечал монсеньор.

— А как продвигается работа над вашим костюмом, братец?

Месье, спотыкаясь, выступил вперед.

— Башмачник прибил каблуки к носкам моих сандалий, — скорбно ответствовал месье. — Боюсь, их придется переделать.

— Из самых надежных источников мне известно, что именно так выглядят настоящие японские сандалии, — возразил его величество. — Традиция предписывает носить их так.

Месье подхватил полы своих богато расшитых, ярко окрашенных кимоно, надетых в несколько слоев. Под ними оказались широкие белые шелковые панталоны. Он стоял, возвышаясь на маленьких деревянных подставках, позолоченных, пристегнутых к его ногам золочеными же кожаными ремнями и золотыми пряжками.

— Ну и как прикажете мне ездить верхом во время Карусели в таких сандалиях? — вопрошал месье. — Платье великолепно, вы согласны со мною, сударь? Но сандалии…

За спиной у месье вырос парикмахер, молниеносным движением снял с него парик и водрузил на его голову новый, из блестящих черных прямых волос, собранных в сложный узел. Непривычно было видеть месье с обнаженной шеей и плечами, не скрытыми локонами парика.

— Не сомневаюсь, ваш шорник придумает, как сделать сандалии удобнее для верховой езды, — изрек его величество. — Одобряю ваш костюм и поздравляю с удачным выбором.

Месье стал отгибать один слой кимоно за другим:

— Вот это вышито золотом. Вот это соткано из серебряных нитей. А это из настоящего восточного шелка, на изготовление каждого кимоно уходит год.

Крошечные сплетенные цветные пятнышки составляли на его нижнем кимоно сложный узор.

— Соткав столь прекрасную материю, мастер совершает ритуальное самоубийство, потому что теряет зрение и не способен долее работать.

— Вот как, в самом деле?

— Да, сир, в этом меня уверил мой поставщик шелка.