Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
Да и Паша, побыв вежливым со мной некоторое время, после одного случая вдруг перестал меня замечать.
После пощечины, полученной от Тучи в автобусе, он как-то вдруг стал очень любезен со мной, подчеркнуто любезен.
И вот на одном из институтских вечеров он был любезен настолько, что танцевал в основном со мной. Я была наверху блаженства и с вызовом посматривала на подруг. Они казались мне жалкими и смешными. Особенно Туча. Невзирая на свое слоноподобие, она не пропускала ни одного танца, какими бы знойными они ни были, перетанцовывала всех своих кавалеров, пока те не падали с ног, выхватывала из толпы все равно кого «на новенького», а на лице ее была написана простодушная радость здорового животного.
Заметив обращенный на нее взгляд Паши, я не могла удержаться от комментариев. Не помню уже, что именно я сказала, помню только, что, сказав, я тут же почувствовала, что между мной и Пашей выросла стена. Чего-то я не рассчитала, при всем моем умении рассчитывать. Глаза его сверкнули холодно, как бутылочные осколки, — и все.
Больше он со мной не танцевал.
А я, девушка умная и понятливая, сообразила, что такие, как Паша, — не для меня.
Паша… Но хватит об этом. Вернемся к нашим телятам.
Итак, я начала бурную деятельность и для начала фиктивно развелась с мужем, что весьма улучшило наши с ним отношения. А хорошие отношения с собственным мужем повышают шансы на успех и у других мужчин.
Был у нас на заводе некий Хованский, которого я наметила для себя на весенне-летний сезон, и вот он-то, человек семейный и порядочный, вдруг почувствовал ко мне интерес, о чем я до этого тщетно мечтала. Хованский все чаще навязывался ко мне в провожатые, а я, довольная таким течением дел, кривлялась и кокетничала, хоть и делала это осмотрительно, чтоб привязать его к себе покрепче. И только уверившись, что предприятие удалось, я вспомнила о Туче, потому что мне понадобилась наперсница. Что ж это за любовь без наперсницы?
Это случилось примерно через месяц после моего развода и скандального поведения Тучи на улицах родного города.
Конечно, мы с ней болтали пару раз по телефону, но как-то бестолково и невразумительно. То мне было не до нее, то ей не до меня. И голос у нее был какой-то странный, сонный и недовольный. И вот, когда Виктор уехал в командировку, а Хованский созрел настолько, чтоб пасть к моим ногам, я вспомнила о любимой подруге.
Дверь мне открыла Анастасия и, взяв за руку, утащила к себе.
— У мамы родительница, — сказала она.
Ну конечно, в этом доме нельзя обойтись без детей и их родителей.
— Что новенького? — спросила я у Анастасии.
— Танечка сошла с ума. А больше ничего, — спокойно сказал ребенок.
Подтверждение последовало тут же — в соседней комнате диким голосом завопила Туча. Потом раздались быстрые шаги в прихожей. Хлопнула дверь. Потом затрещал непрерывный звонок.
Я вышла в прихожую, Анастасия за мной. Как выяснилось, родительница защемила в дверях хвост плаща. Туча освободила этот хвост и вытолкала даму за дверь.
— И это говорит женщина! — завопила Туча уже мне. — Понимаешь, женщина! Все в башке перепутано: причины и следствия, цели и средства! Ну, я ей все сказала, я ей все выложила! Господи, до чего ж я порой бываю умная, ну прямо все понимаю, в точку попадаю.
Это была ее обычная манера разговаривать: начинать с конца, не объясняя, что к чему. Но я знала, что надо выждать и все разъяснится.
Лицо у Тучи было странное: будто опало, скулы выступили, коричневые тени под глазами, а глаза какие-то тревожно-молодые, беспокойные, блестящие. Я приписала это ее волнению.
— Ее сын влюбился в девочку, — спокойней продолжала Туча, — да какое там влюбился? Девочка беременна. Надо женить. А она не дает разрешения. Это у него, видите ли, не настоящая любовь… Специалистка по любви. А девочка, конечно же, последняя дрянь и шлюха. В семнадцать-то лет? Ну, я понимаю, если бы эта баба качала права, как это делается обычно: дескать, доучиться надо, семью содержать… А то ведь о любви говорит. И тут, знаешь, на меня нашло прозрение… Я ей говорю: «Не хотите, чтоб другая женщина была счастлива? Обидно, да? Сами небось свой брак на брюхе выползали? А ей даром достанется. Завидно?» И конечно, я попала в точку. Она в истерику. Ну, мне пришлось малость покричать…
— Жаловаться побежит, — предупредила Анастасия.
— Да нет, не побежит… Одумается. Мне кажется, я ей на многое глаза открыла. Если человек может так плакать, он еще способен думать.