Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
— Я такой, какой есть. Я не желаю делать вид, что я лучше, чем я есть. Не хватало лезть на рожон перед собственной женой.
Действительно, не хватало… Собственная жена… Да ее можно после свадьбы ложкой хлебать. Мы простые, мы такие.
А чего я, собственно, хотела? И кто я такая, чтоб мне за здорово живешь свалилась настоящая любовь? Разве я ее стоила?
Чем больше я думаю о себе и своей жизни, тем увереннее прихожу к выводу, что настоящую любовь я пропустила, не осмелилась на нее… Впрочем, может быть, я ошибаюсь насчет своей несостоявшейся любви к Паше. Да полно, заметила ли бы я его, если бы не Туча? Я уже говорила, что Туча отдала дань моде — отучилась год в нашем институте. Паша был нашим сокурсником. Поначалу он ничем особым не выделялся среди других: не играл на гитаре, не гонялся за девицами, не отличался ни ростом, ни особой правильностью черт.
Иногда мы с Тучей ездили вместе с ним в автобусе, потому что жили в одном районе. Ехать было далеко, и я обычно спала всю дорогу, если было свободное место, чтобы сесть. Туча же была из ранних пташек, по утрам ее просто распирали радость и энергия, и она болтала с Пашей всю дорогу на темы, мне неблизкие и тогда неинтересные.
— Этот Сергеев — Маленький Принц, — сказала мне как-то Туча. Я знала ее манеру запросто сочинять всякую небывальщину об обычных, ничем не замечательных людях, потому не обратила на ее слова особого внимания, но вскоре случилось так, что и для меня Паша стал интересен.
Он пришел в институт после армии, был старше большинства из нас, имел какие-то представления о жизни и очень независимую повадку. Он был молчалив, но если уж говорил — то только то, что действительно хотел сказать, загорался мыслью, трепетал, как породистая горячая лошадка, но никому не хотелось острить по поводу этой его девической трепетности. Попробовали бы только! Он в минуту преображался, превращался в глумливого зубоскала, сражал других насмешкой или эрудицией — чтоб было неповадно. Уже через полгода совместной учебы наш курс взирал на него как на вожака.
Армия не повлияла должным образом на его выправку: он был худ, высок и сутул. (Многие мальчики, даже невысокие, стали сутулиться.) Лицо его было покрыто накрапом редких, но очень темных веснушек, мягкие волосы зачастую стояли светлым нимбом вокруг головы, а глаза… Зеленые были глаза, то теплые, то холодные, как бутылочные осколки.
Учился Паша легко, лекции посещал по желанию, явно имел какую-то побочную, не институтскую жизнь, снимал комнату (мы долго думали, что он не ленинградец), сам зарабатывал деньги на жизнь, подрабатывая то грузчиком, то носильщиком на вокзале, и, с какой стороны ни погляди, ни от кого не зависел. Дружить с Пашей хотелось многим, но, как выяснилось, это было роскошью. У большинства из нас просто не было времени на дружбу с таким человеком. Учеба, обязательства перед родителями — где уж там.
Свободнее и независимее были провинциалы. Что и говорить — отбор меж ними был гораздо более жесткий, да и отсутствие родительской опеки позволяло им самим располагать своим временем. Они и подрабатывали вместе с Пашей, и читать могли больше, и на подъем легче.
Так и получилось, что к концу первого курса вокруг Паши сколотилась сильная компания, которая задавала тон остальным (впрочем, не всем). Туча, например, не желала признавать их превосходства над остальными и вечно им перечила, вызывая и спокойно перенося едкие насмешки Паши.
Вообще-то он был очень вежлив с девицами, но Туче хамил необыкновенно. Кстати, тогда она и не была Тучей, а была просто Таней, Тучей назвал ее Паша, и эта кличка так и прилипла к ней. Смеялся Паша над ней как-то уж очень глупо: то намекал на ее габариты, то вышучивал ее одежду, то пристрастие к театру.
— Да, — говорил Паша, — каких только болезней не бывает: и гомосексуалисты, и театралы — всех жалко…
— Как мне надоел этот Печорин-переросток, — жаловалась мне Туча.
На первый раз их отношения кончились тем, что Туча влепила ему хорошую пощечину. При свидетелях, в автобусе.
— Я чуть-чуть его смазала, — сказала она потом, — я все время помнила, что могу свалить его с ног, если дам себе волю…
На том они и расстались… Я очень сочувствовала Туче, но втайне гордилась собой: все-таки мне Паша не хамил, обращался уважительно, а уж если сам Паша…
Сам Паша… Я различала звук его шагов, я спиной видела, что он делает, я наизусть выучила его лицо, интонации его голоса… Что это было? Что это было, я вас спрашиваю? Вот именно…
Но на любовь я все-таки не пошла. Наверное, потому, что была неспособна на нее вообще. Никакого отрицательного любовного опыта у меня не было, но я струсила и осталась довольна своей трусостью.