С привкусом кофе (СИ)

Пока ужин тушится на огне, я беру кофту Криса и резко дергаю её, немного раздражённая безалаберностью парня. Из кармана выпадает пачка сигарет, и я чувствую себя мамочкой, нашедшей сигареты у пятнадцатилетнего сына. Покусав губу, я всё же открываю пачку. С замиранием сердца я заглядываю внутрь, не совсем уверенная, что именно хочу там найти. Облегчённый вздох срывается с уст, когда, кроме сигарет, там ничего не оказывается. Значит, Крис всё же не врал: он действительно больше не употребляет наркотики. Но тревожный червячок, разъедающий серое вещество, подсказывает и другую мысль, которая вводит меня в ступор. Тогда куда делся тот пакетик?

С неясными эмоциями убираю пачку обратно в карман и иду в спальню Криса, чтобы вернуть кофту. Дверь в комнату плотно закрыта, что кажется немного странным, поэтому в нерешительности застываю на пороге, прислушиваясь к звукам по ту сторону.

— Он был здесь снова, — улавливаю разъярённый голос Криса и тут же вздрагиваю. Я никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном даже в минуты отчаянной злости. — Конечно, я не оставляю её одну… — его слова становятся немного приглушёнными. Видимо, Шистад отошёл от двери, поэтому сама подхожу ближе и прижимаюсь ухом к деревянной поверхности. Всё это выглядит до невозможности глупо, но если Крис ничего не хочет говорить, то мне придётся всё выяснить самой.

— Нет, я больше не… — слышу я и понимаю, что Шистад ходит по комнате. — Бодвар знал…

Я вздрагиваю, уловив знакомую фамилию. Краска тут же отливает от лица, а в желудке становится предательски пусто, кончики пальцев немеют. Я вспоминаю об Эмили и о том, что нам не удалось ещё раз обсудить её отношения с учителем истории. Мне становится по-настоящему жутко. Почему Крис упомянул Бодвара?

Дальнейший разговор доносится лишь обрывками, которые мне не удаётся соединить во что-то осмысленное, и я, покусав губу, возвращаюсь на кухню. Лёгкая паника вызывает дрожь в руках, которую никак не удается унять, мысли мечутся, вызывают рвотные позывы. Тошнота не проходит и тогда, когда я вижу сообщение от Эмили, которая уже, наверное, в миллионный раз спрашивает, где я. Страх за подругу мгновенно заполняет сознание, заставляя позабыть обо всех, кроме неё, и я, схватив телефон, звоню ей. Через несколько гудков раздаётся ответ, но голоса Флоренси недостаточно для успокоения.

— Наконец-то ты ответила, — радостно говорит подруга.

— Ты где? — спрашиваю я, перебивая девушку. Холод опускается по шее к ладони, сжимающей телефон. Она становится влажной.

— Дома, — непонимающе отвечает девушка. — Что-то случилось?

— Да. То есть нет, — выпаливаю на одном дыхании. Мозг тщательно пытается придумать хоть что-то, но выходит из рук вон плохо. — Ты сегодня не собираешься никуда с Бодваром?

— М-м, — тянет Эмили. Печальные нотки в её тоне приводят меня в замешательство, — нет. Элиот следит за мной, как собака на привязи за хозяином. Может, Крис пригласит его к себе, чтобы я смогла улизнуть? — немного подумав, предлагает Флоренси. Мне приходится проглотить облегчённый выдох, чтобы не выдать внезапной радости.

— Не думаю: Крис очень занят, — ложь звучит не слишком правдоподобно, но у меня нет времени, чтобы придумать другую отговорку.

— Так вы помирились? — к счастью, подруга сама меняет тему, но и этот разговор вгоняет меня в рамки обмана.

— Вроде того, — неоднозначно отвечаю я и передёргиваю плечами, хотя Эмили этого не видит. — Всё сложно. Ты же знаешь Шистада: он слишком властный, — а я слишком своевольная.

— Да, мне трудно представить, как вы уживаетесь в одном доме, — со смехом замечает подруга, и я неловко усмехаюсь в ответ. — Когда возвращается твоя мама?

— В воскресенье, — немного подумав, произношу я. Я совершенно позабыла о том, что взрослые вернутся в эти выходные. Разговор медленно, но верно превращается в смесь лжи и неприятных эмоций, хотя в этом нет вины Эмили. — Может, погуляем завтра? — предлагаю я, чтобы разрядить обстановку.

— Вечером мы с Генри собирались в кино, — задумчиво говорит Флоренси, а моё лицо непроизвольно кривится в гримасе. — Мы можем увидеться днем.

— Да, отлично, — поспешно соглашаюсь я. — Тогда до завтра.

— Пока, — прощается Эмили и кладёт трубку.

Несколько секунд я слушаю гудки, ощущая, как внутри разрастается шар, заполненный паникой. Тревога давит на органы, сплющивая их и вытесняя всё пространство. Я кусаю губы, сжимая телефон. Мыслительный процесс запускается нарочито медленно, и найти выход из ситуации становится в разы сложнее.

Неожиданный запах пригоревшего картофеля вырывает меня из раздумий, и я бросаюсь к сковороде, тут же снимая с конфорки, чтобы оценить масштабы проблемы. К счастью, на овощах появляется лишь чересчур запечённая корочка, но в целом ужин не испорчен.