Подъем

— За три года он не заключил ни одной стоящей сделки, зато с занятной периодичностью летает на острова и раз в полгода меняет машину. Еще год-другой и он спустит в унитаз многолетние труды моего папы.

— Найди другого…

— Вот, знаешь, что меня не перестает в тебе удивлять? — выдав нервный смешок, она придвигается ближе, вынуждая меня иронично изогнуть бровь, ожидая вердикта. — Твой эгоизм. В этом ты даже мне фору дашь. Тебе не приходило в голову, помочь своей женщине, наплевав на неуместную гордость?

— Периодически. Но каждый раз желание пропадает, когда вернувшись с очередной вечеринки, ты начинаешь лить грязь…

— Мило! Очень мило, Андрей! Теперь ты у нас великий мученик, страдающий от жестокости гражданской жены? — откинувшись на спинку стула, Рита вновь принимается за свой завтрак, и, только сейчас заметив, что именно я листаю, вырывает из рук бульварное чтиво, начиная что-то искать.

— Видел? — с какой-то кровожадностью во взгляде, Марго кладет передо мной статью, над которой красуется фото счастливой семьи. — Они хорошо смотрятся вместе, не находишь?

На протяжении почти семи лет жизни, не было ни минуты, когда бы она не думала о моей бывшей супруге. Может быть, где-то на уровне подсознания, до конца не веря в искренность моих чувств, она боялась, что я опомнюсь, и стремглав помчусь возвращать Машу, а, может быть, вечерами, задумывалась над тем, что когда-то я и с ней поступлю также: встречу кого-то поинтересней и уйду, громко хлопнув дверью… Не знаю, наверное, каждая женщина, связавшая свою судьбу с тем, кто принадлежал другой, был скован по рукам и ногам чувствами, штампом и ответственностью, завладев трофеем, на подсознательном уровне ждет, когда же к ней прилетит “кармический бумеранг”? В последнее время я часто размышляю над нашей с ней жизнью, и прихожу к неутешительным выводам — каждый из нас увлекся картинкой. Рита видела во мне мужчину, который не торопился падать к ее ногам, ведя отчаянную борьбу с собственным сердцем, а я упивался преследующим ее ореолом загадочности, какой-то непознанной внутренней глубины, до которой, увы, так и не сумел докопаться, и, кажется, уже никогда и не доберусь. Она съела себя изнутри, все глубже увязая в ненависти к окружающим, ведя борьбу за первенство с моей бывшей женой, а я потерял самого себя, долго не осознавая, что когда-то держал в ладонях бесценный дар — настоящую семью, любовь и уважение… Я украл у собственного сына беспечное детство с совместными играми на площадке, а Марго… А Марго просто жила, принимая как должное мои тщетные попытки удержать наши чувства — разрушительные, и не позволяющие оторваться от земли.