Подъем

— Как думаешь, у них серьезно? — киваю в их сторону, вынуждая маму отстраниться и проследить за моим взглядом.

— Кто знает? Никто не заслуживает одинокой старости, — философски отзывается она, вновь возвращая свою щеку на мою грудь.

— Ты святая, мам, — удивляюсь, не зная, радоваться мне или плакать — каким бы маленьким я ни был, ее страдания я вряд ли сумею забыть.

— Глупости. Просто, когда ты счастлив, обиды забываются быстрее. Я выиграла куда больше, сынок.

Я укладываю подбородок на ее макушке и с удовольствием тяну носом легкий цветочный аромат — так пахнет только она. Мне далеко до ее всепрощения. Видимо, с молоком матери подобные таланты не передаются. Хоть я и попытался отпустить свои детские обиды — настолько близкими, какими по идее должны быть родные люди, мы с папой уже никогда не станем.

— Я рада, что ты, наконец, перебрался в Москву. Мы сможем чаще у вас бывать.

— Пора бы и вам задуматься о переезде, — в сотый раз поднимаю эту тему, и уже заранее знаю, что она скажет.

— Мы не можем. У Матвея бокс, у Сережи стройка, у меня магазин и курсы. Так что, жди-ка Софийку. Два года и она помчится в медицинский поступать. Еще и родители. Сам знаешь, как дед не любит суету.

Я киваю, осознавая, что она права, но все же надеюсь, что когда-то мы все соберемся под одной крышей. Вот мое главное отличие от отца — как бы я ни любил спорт, теперь ставший моей работой, семья — главная ценность и я не позволю себе наступить на его грабли.

— Так как там твой кружок рукоделия? — поддеваю ее, ожидая реакции. Мама переоборудовала кафе: в одном из залов устроила что-то вроде классной комнаты и три раза в неделю ведет курсы, где учит желающих собственноручно превращать клочки шерсти в незатейливых мультяшных персонажей. Пока родители попивают кофе их чада осваивают нехитрое ремесло, под чутким контролем Нины, все же закончившей педагогический, и знаменитой на весь город мастерицы — Титовой Марии Михайловны.