Тоска по дому [litres]

Между тем Ноа уже сопит во сне. Жужжание прекращается. Оно стихает всегда, стоит ей уснуть, и наступает тишина и во мне начинает, как поет Эхуд Банай, бить родник; теперь я могу придвинуться к ней и шептать ей на ухо ласковые слова. Я говорю ей, что душа моя вплетена в ее душу, что нет женщины, подобной ей, что я постоянно бесстыдно желаю ее. И все это правда. Она улыбается во сне. Я целую ее в щеку и в мочку уха, приподнимаюсь и осторожно, чтобы не потревожить ее сон, перелезаю через нее, сую ноги в тапочки – одна моя, мне впору, а вторая ее, она мне мала, – достаю из-за холодильника веник и начинаю сметать осколки тарелок, которые швырнул на пол в разгар ссоры с криком: «Не желаю ничего слышать о твоем дипломном проекте! Не желаю!» Удивительно, до чего далеко разлетелись эти осколки: я нахожу их возле входной двери, и за телевизором, и под диваном. Один валяется рядом с письмом Моди, которое я заметил только сейчас. Странно. Когда Сима успела его бросить? Неужели ждала, пока мы не закончим? Неужели она все слышала? Но мне все равно. Пусть слушает. Пусть думает, что я сошел с ума. Даже в клубе так думают. Но мне это безразлично. Главное, что у меня есть письмо от Моди. Можно на время отложить веник в сторону. Сесть в кресло. И прочитать.

Амиго!

Я должен кое-что тебе рассказать. Лучше бы ты был здесь, и я бы рассказал тебе это с глазу на глаз, но пока все, что у нас есть, – это письма, а мне необходимо с тобой поделиться. Стало быть, вперед! Устраивайся поудобнее и читай.

Зовут ее Нина, и она чешка. Безумно красивая, вроде Ольги, русской девчонки, которая училась с нами в школе классом младше, только еще более утонченная. Мы встретились в агентстве, которое организует однодневные походы к ближайшему вулкану Пакайя. Мы оба стояли в очереди и ждали, пока агент не закончит обслуживание большой группы немцев. На стене у нее за спиной висели фотографии вулкана, снятого с самолета, но я смотрел на них, ничего не видя. Мой взгляд был прикован к ней, и меня восхищала в ней каждая деталь. Аристократический нос. Аккуратные брови домиком. Грациозная, дивной белизны и гладкости шея (прости за пафос, но ее шея, когда я рассмотрел ее ближе, действительно шедевр). Что самое странное, она тоже положила на меня глаз. До сих пор не понимаю, что она нашла во мне, но, по-видимому, существует тип девушек, которым по вкусу рослые и крепкие израильские парни с растрепанными волосами. Во всяком случае, она смотрела на меня, а я на нее, и чем дольше мы ждали своей очереди, тем более долгими и убедительными становились наши взгляды. Я как раз пытался мысленно перевести на английский все известные мне фразы, необходимые для знакомства, когда дверь вдруг открылась, в помещение вошел тощий парень в рваных джинсах, уселся рядом с моей будущей женой и завел с ней разговор на каком-то странном языке. «Невероятно, – пробормотал я себе под нос, – что за невезуха! Как только девушка проявляет ко мне интерес, тут же выясняется, что у нее уже кто-то есть». Я встал и начал расхаживать по агентству. Жутко взвинченный. Туда-сюда. Туда-сюда.